Дом у Русалочьего ручья - Линдсей Лонгфорд

Он напряженно сверлил ее взглядом, и Фиби ответила:

— Я не собираюсь спорить с тобой, у меня нет сил.

Упав на стул, она скинула туфли и застонала. Мерфи пододвинул поближе к ней табуретку и уселся рядом, потом поднял ее ноги к себе на колени. Его сильные пальцы принялись ловко массировать уставшие ступни и щиколотки.

— Ох, — простонала она, — ты даже не представляешь, как мне хорошо. Не останавливайся!

Она откинула голову назад, отдаваясь приятной власти его рук.

— Так больше не может продолжаться. — Его низкий спокойный голос нарушил тишину кухни. — Это убивает тебя, это плохо для Берд и для маленького… как-его-там?

— Да, не может, — согласилась она. Признать это было трудно, но все же легче, чем три недели назад.

— Пусть Берд остается со мной днем. Она будет помогать мне клеить обои и красить. Уверяю тебя, она не будет мешать! И потом, мне нравится быть с ней, это правда.

— Хорошо, — вздохнула Фиби и выпрямилась. — Спасибо тебе, Мерфи! Я думала, что справлюсь сама, но не могу. Почему Берд должна страдать из-за моей гордости?..

— Тогда завтра тебе надо будет утром ехать в садик. Отоспись, потом заедешь ко мне на стройку, заберешь Берд.

— Ладно, — отозвалась она, снова откидываясь назад, и в ту же секунду ее сморил сон.

Она проснулась в постели Мерфи, но ни его, ни Берд не было. На кухонном столе он оставил для нее адрес стройки. Фиби завела будильник и снова заснула.

Когда она проснулась во второй раз от пронзительного дребезжания старого механического будильника, то рассмеялась — как это было похоже на Мерфи, не доверять никаким новомодным электронным устройствам!

Ближе к вечеру она поехала на стройку, насвистывая легкий, веселый мотив.

Мерфи взял кисть из рук Берд.

— Попробуй вот так, малышка. Надо, чтобы кисточка шла в эту сторону.

— Ладно. У меня это хорошо получается, смотри!

В доказательство она провела кистью ровную ярко-синюю линию прямо посередине стены.

— Отлично!

Он улыбнулся. Берд старалась изо всех сил, от усердия высунув кончик языка. Мерфи удивился, обнаружив, с каким старанием трудилась девочка. Как щенок, она следовала за ним по всему дому, где он работал, и он наконец сообразил дать ей собственное задание. Теперь у Берд был личный участок для покраски, и она справлялась с работой на удивление хорошо.

— А скоро парад?

— На следующей неделе. Ты придумала, что наденешь?

— Это тайна. Но тебе понравится, вот увидишь.

— Ну хотя бы намекни! — Окунув палец в банку с краской, Мерфи накрасил голубым кончик ее носа. — Я люблю отгадывать.

— Ладно. — Она остановилась. Краска с ее кисти закапала на ботинки, старую рубашку Мерфи, которую он выделил ей в качестве рабочего халата. — Я, ты и мама будем одно и то же.

— Нет, так не честно! Ну какая же это подсказка!

— Это хорошая подсказка, — хихикнула она и приподняла полы своей рабочей одежды.

— Итак, мы будем…

— Мы будем малярами!

— Понятно, — растроганно сказал Мерфи. — Иди-ка сюда, я покружу тебя, как на вертолете.

Подняв ее высоко над головой, Мерфи вертел ее на руках, пока у обоих не закружилась голова.

— Я знаю, я не настоящий маляр, — сказала Берд, — но я хотела бы им стать, Мерфи!

— Почему?

Он нахмурился. В голосе девочки звучала странная печаль, которая напомнила ему, с какой грустью она рассуждала о будущем ребенке.

— Папа любил бы меня, если бы я была мальчиком. Знаешь, из-за этого он ушел от нас. Из-за того, что я просто девочка.

— Это неправда, Берд. — Он поднял ее и посадил себе на колени. — Конечно, это неправда! Ты самая замечательная маленькая девочка! И ты умеешь красить, а это умеет делать не каждая девочка. И я никогда еще не видел, чтобы девочка так здорово украсила машину для парада!

Никогда прежде ему не доводилось чувствовать себя таким беспомощным. Что еще поделать с ее болью, если только не постараться стереть из памяти насовсем? Но как найти правильные слова, ведь он так мало смыслит в детях! Ох, попался бы ему этот Тони Макаллистер!

— Ты потрясающая маленькая девочка, — повторил он.

Она сжала его руку и улыбнулась.

— Но я всего лишь девочка. У тебя нет детей, и ты ничего в этом не понимаешь. Почему папы бросают своих детей… Все было бы лучше, если бы я была мальчиком. Папа больше не вернется, мама сказала, что он очень занят с Богом, но ты, наверное, будешь рад, если у нас родится мальчик, да, Мерфи? Тебе тоже больше нравятся мальчики, правда, Мерфи? И мы будем все вместе.

Он не мог смотреть ей в лицо, не мог вынести мысль, что эта крошка несет на плечах такой тяжкий груз. Медленно наматывая на палец прядь ее волос, Мерфи молчал, безуспешно ища слова. С какими жестокими мыслями она прожила эти несколько лет своей короткой жизни! И она будет жить с ними дальше, если он не поможет ей избавиться от них раз и навсегда.

— Знаешь что, Френсис Берд? Не имею понятия, нравятся мне больше мальчики или девочки, потому что я вообще ничего не смыслю в детях. Но одно я знаю точно — я без ума от тебя, малышка. — Он посадил ее себе на плечи. — А теперь давай работать. Ты потрясающий маляр, поэтому я намерен доверить тебе покраску потолка.

Она обняла его за подбородок и прислонилась щечкой к его колючей щеке.

— Я так тебя люблю, мой Мерфи!

— Я тоже тебя люблю, правда. Обернувшись, он увидел в дверном проеме Фиби. Мягко улыбаясь, она смотрела на него и на дочь.

— Ну, — пробормотал он смущенно, — как ты?

— Мерфи, Мерфи! — Она медленно покачала головой. — Что ты за человек!

Половицы заскрипели у нее под ногами, когда она зашагала к нему. Его сердце заколотилось сильнее, потом почти остановилось. Внезапно в этой комнате, пропахшей краской и олифой, засияло солнце.

— Знаешь что, Фиби, — сказал он, широко улыбаясь, — давай устроим пикник!