Хорошие девочки получают все - Алисия Холлидей

Я еще не сказала ей, что не справлюсь. Или все-таки справлюсь? До момента, когда придется звонить Габриэлле, осталось недолго. Определитель номера творил чудеса, помогая избежать любых конфликтов. У домашнего телефона лежал список пропущенных звонков:

Лайл – 3

Мадам – 5

Эрика – 2

Мама – 13

(Моя матушка не из тех, кем можно пренебрегать, скоро она появится на пороге. Интересно, бывают ли определители посетителей для дверных звонков?)

Пока я размышляла, не побиться ли головой о компьютерный монитор (в очередной раз), объявилась начальница. Сногсшибательный наряд, выражение лица – как у киллера, готового поупражняться на случайных прохожих, если жертва не появится в ближайшие десять минут.

Пронеслась мимо моего стола, зашипев:

– Не могу поверить, что ты меня в это втравила! «Любовь с первого взгляда»! Не переживу, если кто-нибудь об этом узнает. А я-то думала, что опозорилась на собрании Торговой палаты, где присутствовала в качестве нового вице-президента «Кнута и кружева». Но сегодняшнее мероприятие – худший вариант социального самоубийства.

Сверкнула глазами и прошествовала в кабинет, продолжая что-то бормотать. Я осмелилась выдохнуть, в первый раз с того момента, как увидела Кирби. Фу-ух! И отметила, что та не приказала мне отменить назначенный визит в клуб знакомств. Значит, она все же пойдет туда.

Это будет очень, очень длинный день.

Мне было необходимо оставаться невозмутимой, чтобы помочь Кирби избежать нервного срыва. Все, о чем я мечтала, – провести хоть один день в тишине и спокойствии.

Естественно, тут же зазвонил телефон.

Внешняя линия. Я коротко помолилась о том, чтобы у меня хватило духу не отвечать, но тут мимо прошла секретарша мистера Стюарта, возвращаясь из буфета, где она обычно проводит большую часть дня. И бросила неодобрительный взгляд, заметив, что я не беру трубку.

Так хотелось спросить, кто отвечает на звонки вместо нее, когда она в рабочее время председательствует на обсуждении сплетен в комнате отдыха.

Но я не сделала этого, а просто подняла трубку:

– «Кнут и кружево». Брианна слушает.

– Наконец-то, дорогая! Где ты была целую неделю? Болела? Была при смерти? Наверняка сама матушка-земля устроила тебе персональное стихийное бедствие, раз ты ни разу не перезвонила мне, да еще на такой благословенной неделе. Я ожидала по меньшей мере букета роз в благодарность за использование такого количества связей, чтобы организовать для тебя прослушивание в «Сиэтл-опера». – Мадам издала превосходно отрепетированный страдальческий вздох. – Но не беспокойся об этом. Когда мы встретимся? У нас меньше семи недель на подготовку к самому знаменательному дню твоей жизни! Естественно, за исключением дня встречи со мной.

Закатив глаза, я подумала, что у нее явные проблемы с самооценкой.

– Мадам, кстати о прослушивании. Я хотела перезвонить, но…

Звонок на другой линии. Спасена, в последнюю секунду!

– Мадам, прошу прощения, но вам придется чуть-чуть подождать.

– Но…

Щелк.

– «Кнут и кружево». Брианна слушает.

– Ну наконец-то! Ты где пропадаешь, черт побери? – Голос Лайла звучал слегка раздраженно.

– Прошу прощения? – Я произнесла это довольно холодным тоном.

Обручальное кольцо не давало права на грубость.

– Я оставил на твоем автоответчике с полдюжины сообщений. У тебя все нормально?

– Неправда, всего три, – тихо проворчала я.

Дзинь!

«Ой, черт!»

– Лайл, подожди немного.

Щелк.

– «Кнут и кружево». Брианна слушает.

– Бри, это ты? Солнышко, я боялась, что до тебя добрался какой-нибудь серийный убийца, раз ты не звонишь родной матери. Едва не отправила папу к тебе на работу. У тебя все хорошо? Где ты была? Может, у тебя телефон сломался? – Мама была взволнована, и меня начало грызть чувство вины.

Пи-ип. «Ужас!»

– Мама, подожди немного. Извини, у меня все хорошо, я должна ответить на звонок по другой линии.

Щелк.

– Алло?

– Наконец-то! «Только три» чего? Милая, тебя плохо слышно. Я так беспокоился. У тебя все хорошо? – Голос Лайла действительно был скорее озабоченным, чем раздраженным.

Боже мой!

Я тут же почувствовала себя подлой злюкой. Бедный Лайл извелся, а я просто дулась, как капризный ребенок. Может, Кирби не стоит у меня учиться. В последнее время я не являюсь хорошим примером.

– Прости, Лайл, но…

Пи-ип.

«Паршиво. На другой линии мигает огонек – это мадам. Или мама?»

– Мадам? Вы еще здесь?

– Да, но уже почти готова положить трубку. Неужели что-то может быть важнее твоего будущего? Разве эта идиотская фирма, в которой ты бессмысленно выкладываешься, поможет осуществить мечты о славе оперной певицы? Разве, работая там, ты попадешь на обложку «Новостей оперы»? Попадешь? Попадешь?!

Пи-ип.

– Да, то есть нет. Я хотела сказать, что вам придется секундочку подождать, это очень важно. Обещаю, обещаю сейчас же вернуться.

Щелк.

– Я тебе перезвоню. Мадам на другой линии, ты ведь знаешь, какой она может быть. Я…

– Что?! Что ты хочешь этим сказать: «Ты ведь знаешь, какой она может быть»? Какой я могу быть, дорогая? – Из трубки вырывался пронзительный, скрипучий голос мадам.

Вдвойне паршиво. Очевидно, я еще не разобралась как следует с клавишами режима удержания.

– Извините, мадам, я так сожалею…

– Перед кем ты порочишь мое доброе имя? Что ж, хорошо. Замечательно. Если у тебя нет времени на меня, то, на верное, у «Сиэтл-опера» нет времени на тебя. Можешь по пробовать позвонить мне, когда выкроишь минутку в своем чересчур плотном графике, мисс Слишком Важная Персона, которой некогда поговорить с преподавателем вокала!

– Но…

Щелк.

«О Боже, я погибла! Она никогда, никогда не простит меня». Пи-ип. О-о-ой…

– Алло?

– Бри, милая, если у тебя нет времени поговорить с собственной матерью, ничего страшного. Я всего лишь та, что девять с половиной месяцев носила тебя под сердцем, но это, конечно, не в счет. Занимайся своей важной работой и отвечай на важные звонки.

– Но…

Щелк. Ой-ой…

Я устало нажала кнопку ожидания еще раз, надеясь, что на этот раз на проводе Лайл, а, скажем, не мистер Стюарт, губернатор Вашингтона или еще кто-нибудь, кому я могу сказать что-нибудь не то и не вовремя.