Любовники - Джудит Крэнц

— Лос-Анджелес! Ты что, шутишь? Почему ты хочешь отправить меня туда? — воскликнула Виктория.

— Я хочу отправить туда нас.

— Но…

— Милая, помолчи и послушай. Лос-Анджелес — это решение нашей проблемы. Странно, что оно не пришло мне в голову раньше. Это возможность начать с нуля, построить новую жизнь, сохранить друг друга, свою работу и…

— Но почему я должна отправиться туда первой? Одна, без тебя?

— Потому что такие важные вещи делаются постепенно… Виктория, слушай меня внимательно. Пока ты служишь в «Колдуэлл и Колдуэлл», ты будешь оставаться пленницей этой компании. Но если откроешь собственное дело, то обретешь независимость. А я присоединюсь к тебе, как только получу развод.

— Ты действительно считаешь, что я захочу создать собственное маленькое агентство в совершенно незнакомом городе? Ангус, об этом не может быть и речи.

— А если годовой оборот твоего нового агентства будет составлять двадцать миллионов долларов? А если ты сумеешь уговорить перейти к тебе нескольких талантливых ребят? Там ты будешь сама себе хозяйкой. А когда мы наконец соединимся, я принесу с собой еще несколько десятков миллионов. Разве наши перспективы не станут сказочными? Неужели ты предпочитаешь оставаться в одном городе с Миллисент?

— Двадцать миллионов? Где я возьму двадцать миллионов?

— Положись на меня. Я знаю, как это сделать. Без этого ты никуда не уедешь, моя дорогая. А если ничего не получится, я придумаю другой план.

На следующий день Ангус Колдуэлл пригласил на ленч своего верного старого друга и первого клиента, Джо Девейна. Компания «Оук-Хилл Фудс» была обязана Ангусу львиной долей своего успеха.

— Джо, я хочу попросить тебя о большой услуге.

— С удовольствием.

— Нет, не торопись соглашаться. Если ты откажешь мне, я все пойму. Дело в том, что у Виктории большие проблемы с матерью…

— Очень жаль, Ангус. Ты меня расстроил.

— Джо, они никогда не были близки. Я изо всех сил пытался наладить их отношения, но когда я женился на Миллисент, было уже слишком поздно, чтобы что-нибудь изменить.

— Совсем скверно, Ангус. Я и не догадывался об этом.

— Мы надеялись, что все как-то образуется, но… Я говорю тебе об этом первому. Виктория решила уйти из агентства.

— Проклятие! Новость действительно хуже не придумаешь. Ты знаешь, как мне дорога эта девочка. Но что я могу сделать? Ты хочешь, чтобы я поговорил с ней? Черт побери, Ангус, если ее не можешь удержать ты, то мне это и подавно не удастся.

— Джо, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Виктория хочет уйти из «Колдуэлл» и перебраться в Лос-Анджелес. Я знаю, что она собирается забрать с собой своих лучших копирайтеров и художников и основать собственное дело. А мы не можем отговорить ее.

— Вот дерьмо! Я тебе не завидую, но мне тоже не легче. Мы с этой девочкой не только завоевали несколько премий в области рекламы, но и существенно увеличили прибыли от продаж…

— Думаешь, я этого не знаю? Вот в этом и заключается услуга, Джо. Ты не сможешь передать ей часть своих заказов? Я подумал о низкокалорийных продуктах…

— Забрать у тебя заказы? Ты просишь забрать у тебя двадцать миллионов и передать их новому агентству? По-твоему, это дружеская услуга? Ангус, ты сошел с ума!

— Напротив. Когда Виктория уйдет, со временем она будет претендовать на твои заказы. На все твои заказы. Это будет только логично. За восемь лет работы в агентстве заказами «Оук-Хилл» занималась только она, освоила эту работу до тонкостей, и твои ребята из отдела маркетинга и рекламы прекрасно с ней сработались.

— Да уж, черт побери…

— Джо, скорее всего, ты бы сам захотел уйти от нас, но ты слишком предан мне, чтобы пойти на это.

— Ты прав, Ангус. Сейчас у тебя моих заказов на сотню миллионов.

— Да, Джо, около того. Вот что я хочу тебе предложить… Пусть Виктория начнет свое дело с нескольких заказов, на которые имеет полное право, с заказов, которые она знает вдоль и поперек. Это будет для нее компенсацией за годы упорной работы. Надеюсь, что это ее немного утешит. Да и разделить вотчину между ней и Миллисент будет намного легче…

— Вот дьявольщина! Интересная мысль, Ангус, очень интересная. Что-то вроде упреждающего удара?

— Именно.

— Миллисент согласна с тобой?

— Если Миллисент когда-нибудь узнает, что это моя идея… Джо, не вздумай заикнуться об этом, иначе мне несдобровать. Отношения в семье и без того хуже некуда. Честно говоря, Миллисент и Виктория не разговаривают друг с другом. Я один пытаюсь что-то сделать. Джо, я рассчитываю на тебя. Как ты решишь, так и будет.

— Черт побери, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ангус, дай мне подумать день-другой. Тут есть над чем помозговать, но пока я не вижу особых возражений. Дело может выгореть. Мы удержим и Викторию, и «Колдуэлл». И все же нужно пошевелить мозгами. Ты твердо уверен, что не передумаешь? Двадцать миллионов — сумма большая. Даже для такого агентства, как твое.

— Я уже несколько месяцев не могу думать ни о чем другом.

— Неужели так паршиво?

— Хуже некуда, Джо.

— Арчи, что мы с тобой знаем о Виктории Фрост, кроме того, что она потрясающий профессионал и наследница «Колдуэлл и Колдуэлл»? — спросил Байрон.

— Тебе этого мало?

— Ну, мне бы хотелось знать, почему она кажется чертовски неуязвимой, — ответил Байрон. — Виктории всего около тридцати, как и нам, но чем дольше я ее знаю, тем больше она напоминает мне неприступную крепость. Это неестественно.

— Байрон, она давно вышла из этого возраста. Если вообще когда-нибудь была молодой.

— Странно, что у нее нет личной жизни. Если бы она была, мы бы давно все знали. В Нью-Йорке от сплетен не убережешься. Это меня заботит. Но я признаюсь в этом только тебе.

— Может быть, она лесбиянка. Разве не так думают мужчины, если женщина не проявляет к ним интереса? Я уверен в одном: бесполых людей на свете не существует, — заявил Арчи.

— Может быть, она ведет двойную жизнь и в свободное время работает в борделе проституткой, как Катрин Денев в «Дневной красавице»? — спросил Байрон.

— Я же говорил тебе: не смотри французские фильмы!

— Говорят, что после просмотра четырех фильмов Бюнюэля на ладонях начинают расти волосы, — хмуро ответил Байрон.

— Четырех! — воскликнул Арчи. — Видно, до тебя не дошло знаменитое предупреждение: «В первый раз ты философ, во второй — извращенец».

— Кто это сказал?

— Жан Кокто, — быстро ответил Арчи, надеясь на то, что проверять Байрон не будет. — Но посмотри на это с другой стороны. Наш начальник, Виктория Фрост, которую никогда и никто не называл Вики, имеет дело со множеством влиятельных мужчин, особенно из «Оук-Хилл». Может быть, это ее самозащита, дымовая завеса, способ существования? Одна из множества уловок, с помощью которых женщины спасаются от приставания коллег?