Кентская красавица - Бетти Бити

— В ком?

— Сэр Беркли не назвал меня. Он просто сказал сегодня утром, что Элоиза наконец нашла то, что искала, что он интересен и у него достаточно сильная рука, чтобы держать вожжи.

— Билл Напьер, — прошептала я.

Я не думала, что сказала это громко. Мария серьезно посмотрела на меня, но комментировать не стала.

Я спросила, как сегодня себя чувствует Джейсон, и она ответила, что он простудился. Я сочувственно вздохнула.

— К счастью, он легко отделался.

— Билл Напьер обычно просто режет людей пополам.

Мария посмотрела вопросительно.

— В самом деле? — спросила она. — Пополам? Что ты говоришь? Я могу сказать еще кое-что, не правда ли?

— Без сомнения, — я прошептала. — Пожалуйста.

— Между друзьями всегда есть темы, о которых не надо говорить, не так ли, Шарлотта? Ты не должна пытаться переубедить Джейсона и меня сказать сэру Беркли о нашем замужестве. А я, со своей стороны, не буду говорить о… нем.

Я кивнула. Но безмолвное согласие было результатом нашего изучения меню для приема знакомств. Мы работали в тишине. Не было слышно ни звука, за исключением шума на кухне и стука дождевых капель по стеклу. Я писала. После всего, что произошло за последнее время, Мария была больше чем обычно занята своими мыслями. Она скрупулезно исследовала список необходимых продуктов и в последнюю минуту что-то добавляла к записям сэра Беркли и моим предложениям, сделанным карандашом на полях. После этого мы еще около часа спорили, включать ли в меню чевапчичи, так как прежде мы их никогда не подавали гостям.

— Но сэр Беркли специально заказал их. Посмотри, это написано его рукой.

— Они должны иметь большой успех, — улыбнулась я.

— Думаю, да. — Улыбка Моны Лизы смягчила ее черты. Она опять взяла полный список гостей и снова стала его внимательно изучать. Ее улыбка сделалась шире.

Внезапно она перебрала все бумаги на столе и опять записала что-то.

— Шарлотта, я приняла решение. Ты права, это действительно важно для всех — немедленно рассказать сэру Беркли о нашем супружестве. Больше скрывать это нельзя.

Удивленная таким внезапном поворотом, я справилась с собой и прошептала, что счастлива.

— Но только час назад ты упорно отказывалась от этого. Какая сила переубедила тебя? — спросила я, когда она опять взяла список.

Вдруг она улыбнулась. Ее черные глаза остановились на полном списке гостей для званого обеда.

— Какая сила? — переспросила она.

— Кто же тогда?

— Сам сэр Беркли. Именно он переубедил меня. — Она улыбнулась, увидев мое удивленное лицо. — Ты полагаешь, что я разговариваю загадками? — сказала она, ее объяснение было еще более туманным. — Я передумала, потому что сэр Беркли заказал специально для лейтенанта Хамфриса его любимое блюдо… мои чевапчичи. И потому что рабочие буровой скоро уедут.

Я повернула к офису, по-прежнему ничего не понимая. Я могла только предполагать, что интерес сэра Беркли к меню или просьба приготовить югославское блюдо могли заставить Марию изменить свое мнение.

Но у меня не было времени анализировать странное поведение Марии, потому что другие тоже вели себя достаточно странно. На моем столе лежал большой пакет с марками Каракаса, адресованный мне и надписанный почерком моей мамы. Там находилась также большая очень красивая открытка ко дню рождения Билла Напьера, заботливо доставленная пенфордской почтой. И, наконец, письмо от мамы в авиаконверте.

«Дорогая, — писала мама. — Не думай, что твой папа и я забыли о наших чувствах и перенесли твой день рождения с сентября на апрель. Это день рождения Билла. Ты помнишь (я надеюсь), что мы никогда не забывали его день рождения за последние восемнадцать лет. И поскольку он находится там же, где и ты, мы посылаем ее тебе. (Не понимаю логики.) Таким образом, ты передашь ее лично. С приветом от нас, конечно. Скажи ему спасибо за все его письма. Они на многое проливают свет. (Моя мама очень любит точность в словах, поэтому утверждаю, что так и было написано.) Наше обычное письмо ты еще получишь на неделе. Его день рождения — седьмого. Я надеюсь, ты знаешь…»

Я не знала. Но я знала, даже не сверяясь с календарем, что седьмое завтра.

Я перечитала письмо. Моя мама не умела ничего скрывать, в отличие от сэра Беркли, и была очень неопытна в некоторых вещах. За этим проглядывала мысль о женитьбе. Увы, для усилий, которые она прилагала годами, было слишком поздно.

Я собиралась прочитать ее письмо в третий раз, чтобы посмотреть, как достойно выйти из сложившегося положения и выполнить ее просьбу, когда вошел сэр Беркли.

Он выглядел добрым. Слухи о ночных происшествиях не дошли до него. Джейсон, сказал он мне, слегка простужен, у него насморк. Сэр Беркли пришел забрать законченное Марией меню, он был счастлив, думая о планах, связанных с этим ленчем, также он был доволен общими усилиями на прошлом приеме. Сейчас он, казалось, был расположен поговорить о нем. Джейсон ожидал своих гостей. Что касается Элоизы, тоже хорошо, один из ожидаемых мужчин уже был очарован. Она выглядела более прекрасной, чем всегда.

— Ах, весна, прекрасное время года! — Сэр Беркли наклонился, чтобы почувствовать аромат бледно-желтых цветов, которые я поставила в вазу.

Его пристальный взгляд упал на мусор на моем столе. Он повернул подбородок, чтобы прочитать надпись на пакете: «Билл Напьер. Место нахождения — поместье «Пенфорд».

Его приятная улыбка приобрела какую-то особую теплоту. Его синие глаза романтически сверкнули.

— А его почту пулей доставили по нашему адресу, не так ли? — спросил меня нежно сэр Беркли. Он не назвал его нефтяником-свояком. «Билл Напьер»? Он даже его имя произнес нежно и мягко.

Вопрос причинил мне боль. Боль, которой я еще действительно не испытывала, по крайней мере раньше она не была такой острой.

Я прокляла всех матерей, отцов и дядей и поняла, что он был для меня всем.