Свадьба с препятствиями - Сьюзен Барри

— Но этого быть не может.

— Еще как может! И что самое удивительное — я влюбился в тебя с первого взгляда, с той самой минуты, когда увидел в «даймлере», а ты уверяла меня, что тебя прислало лондонское агентство по найму, и боялась, что я прогоню тебя. Должен признать, что я и впрямь ни в коей мере не собирался разрешать тебе возить себя, и, даже когда Боб Ролинсон вступился за тебя, а твоя мать выглядела немного смущенной, что подтвердило, что она в курсе ходатайства Ролинсона, я все еще считал, что сумею найти другого водителя, а тебя пристрою в Холле по цветочной части или чему-нибудь в этом роде. И это длилось до тех пор, пока до меня не дошло, что мое беспокойство за машины как-то прекратилось само собой, зато появилось беспокойство иного рода: если тебя не было за рулем, даже поездка в Гритер-Коршэм становилась для меня скукой смертной. Так что, сама видишь, ты поневоле оказалась женщиной, без которой я не смог обходиться, поэтому мысль о браке явилась самым естественным образом. Да и леди Диллингер настолько была очарована тобой, что мои чувства, несмотря на твое нежелание проявлять дружественность, получили солидное подкрепление. Я сообщил леди Диллингер, что собираюсь на тебе жениться, и она пришла в восторг от этой идеи. Сэр Адриан даже предложил открыть бутылку шампанского и отпраздновать. Не сомневаюсь, именно это он сейчас и делает, потому что с молчаливого попустительства леди Диллингер я оказался рядом, когда ты проскочила в ворота поместья на этом рыдване, и сейчас я не премину позвонить в Мэнор и сообщить радостную весть, что только что обручился с самой колючей колючкой у колючей проволоки.

Фредерику переполняли чувства, и она была не в силах произнести ни слова.

— А ты, — продолжал Лестроуд, — должна сообщить леди Диллингер, что решилась выйти за меня замуж, хотя не уверена, что я того стою.

Фредерика закрыла глаза. Чувствуя себя в безопасности в его объятиях, она ни на секунду не сомневалась, что он будет именно таким мужем, о котором она грезила во сне, но не думала, что это возможно наяву.

— О, Хамфри, — глубоко вздохнула она, — скажи мне, что я не сплю. Неужели мне это снится?

Он нежно улыбался ей.

— Не настолько, чтоб не слышать, дорогая. Во всяком случае, если позволишь мне еще раз поцеловать тебя, попробуем разобраться. Если это кошмар, дашь мне пощечину. Судя по всему, это твоя давняя мечта. А если не кошмар, тогда проверим, что это, не возражаешь?

Они проверили, и к концу проверки Фредерика почувствовала себя наверху блаженства. Нет, конечно, это не сон и, уж конечно, не кошмар. Из глубин страдания она вознеслась на седьмое небо.