Дорога к счастью - Хельга Нортон

— Вы очаровательны, дорогая, — сказала она, задержав взгляд на округлившемся животике Кристины. — Путешествие, думаю, утомило вас. Несомненно, вы предпочтете отдохнуть перед обедом.

Кристина узнала командные нотки в ее голосе. Эмилия не предлагала, а распоряжалась. Гостеприимством в этом доме и не пахло, как она и предчувствовала. Ей хотелось ответить, что она предпочитает поплавать в бассейне перед обедом, но она прикусила язык. Похоже, в доме Феррати такого рода поведение сочли бы недопустимой экстравагантностью.

— Вы очень внимательны, — сказала Кристина, — благодарю вас.

— В вашем распоряжении угловые апартаменты для гостей в левом крыле дома, — обратилась она к сыну и добавила несколько итальянских слов так быстро, что Кристина не поняла их значения.

Не проронив ни слова, Риккардо просто взял Кристину за руку и вывел в длинный коридор. Апартаменты состояли из гостиной, спальни с двумя кроватями, разделенными тумбочкой, двух ванных комнат с душем и гардеробной. Их чемоданы уже стояли в гардеробной. Кристина заподозрила, что вещи следует распаковать немедленно.

— Оставь, — с ноткой досады в голосе сказал Риккардо. — Тебе нужен сейчас отдых.

— Я не устала, — ответила Кристина. — И, пожалуйста, ты не мог бы перестать обращаться со мной как с больной?

— У меня нет и не было такого намерения. Я просто хотел сказать, что ты должна вести себя здесь так, как тебе удобно. Понимаешь?

— Извини. — Кристина уже сожалела о своей резкости. — Не знаю, откуда эта раздражительность. Может, я действительно устала.

Лицо Риккардо разгладилось. Он приподнял к себе лицо Кристины, чтобы поцеловать.

— Я ненадолго оставлю тебя. Мать хотела со мной поговорить.

Наверняка чтобы высказать свое неодобрение, подумала Кристина. Пока Риккардо не было, она успела распаковать оба чемодана и вышла на балкон, где стоял небольшой плетеный диванчик. Сидеть на нем было неудобно. Кристина притащила из спальни две подушки, устроилась на них полулежа и, глядя на плывущие облака, погрузилась в себя. В такие моменты она чувствовала свою связь с ребенком. Блаженное состояние, незнакомое тем, кто не вынашивал в своем чреве детей. В последний свой визит к гинекологу Кристина узнала, что у нее сын. Как и хотел Риккардо, подумала она с нежностью.

Когда муж вернулся, Кристина заметила, что вид у него смущенный, и воздержалась от вопросов. Риккардо склонился к ней, и Кристина, обняв его за шею, заглянула ему в глаза. Улыбка преобразила его лицо.

— Ты удивительная женщина, — шептал он, неся ее на руках в спальню.

Их бережный, неторопливый секс доставлял Кристине огромное удовольствие. В объятиях Риккардо весь мир переставал существовать для нее. Максимальная раскованность позволяла ей ласками доводить мужа до преддверия оргазма, и сама она раскрывалась для него естественно, как цветок, жаждущий оплодотворения. Он был нежным и терпеливым в стремлении удовлетворить ее.

— Мне повезло, — сказал Риккардо. — Говорят, обычно у женщин пропадает желание заниматься любовью во время беременности.

— Как любовнику тебе нет равных, — томным голосом произнесла Кристина, лежа без сил поверх смятых простыней с закрытыми глазами.

— Откуда ты знаешь, если тебе не с кем меня сравнить, — сказал Риккардо, но сразу нахмурился. — Ты моя, только моя!

Что это — сквозь туман забытья пробилась мысль — любовь или чувство собственника?

В Милане они провели пять дней, чтобы Кристина могла увидеть знаменитую роспись «Тайной вечери» Леонардо да Винчи в трапезной монастыря Санта-Мария делле Грацие и послушать «Травиату» в «Ла Скала». Впечатления от увиденного и услышанного помогли Кристине легче переносить холодную вежливость Эмилии Феррати. В один из вечеров за ужином появился сам хозяин дома Паоло Феррати. Он произвел на Кристину приятное впечатление, но утром предпочел снова уехать, почувствовав настроение своей жены и не желая ставить себя в неловкое положение.

— Дипломат, — прокомментировал его поведение Риккардо. — Ему бы стать министром иностранных дел. — Он сам вел машину, взятую напрокат. — О чем ты молчишь? — спросил он притихшую Кристину.

— Мне так хочется домой, — жалобно ответила она и вздохнула. — Мне кажется, твоя мама не будет возражать, если мы уедем завтра.

Жесткая складка залегла между бровей Риккардо, когда он, помолчав, ответил:

— На завтра у меня назначена встреча.

Он не стал объяснять, что за встреча. Наверное, деловая, подумала Кристина и не стала задавать вопросов. Перспектива провести часть дня в обществе Эмилии Феррати не казалась ей привлекательной. К ее удовольствию, мать и сын покинули дом после завтрака почти одновременно. Все утро Кристина провела на балконе за чтением, надеясь, что Риккардо вернется раньше, чем его мать. Увы, Эмилия вернулась раньше и обедать им пришлось вдвоем. Разговора у них не получалось, атмосфера за столом была наэлектризована демонстративной холодностью Эмилии, и Кристина не выдержала.

— Я понимаю, что вы считаете меня неподходящей женой для вашего сына. Но это его выбор. Разве так трудно примириться с ним?

Эмилия взглянула на нее с откровенной враждебностью.

— Я никогда не приму его выбора! — отчеканила она на чистом английском языке. — Он женился на вас только для того, чтобы наказать меня.

Ее ответ ошеломил Кристину.

— Наказать вас? За что?

— За то, что я изменила памяти его отца.

— Господь с вами! — воскликнула Кристина, не веря, что Эмилия и вправду так думает. — Едва ли из-за этого он женился на мне.

— Думаете, вы знаете моего сына лучше, чем я, его мать? — У нее вырвался резкий неприятный смех. — У него было много претенденток, более достойных носить его имя. Зачем ему понадобилось выбрать ту, которую, как он знал, я никогда не приму, если не для того, чтобы сделать мне больно?

— Прошло уже несколько лет с тех пор, как умер его отец и вы вторично вышли замуж. Почему он ждал так долго, чтобы отомстить вам?

— Наверное, искал такую женщину, которая удовлетворяла бы его в постели, — с гадким смешком ответила Эмилия.

Кристина почувствовала сосущую боль в области солнечного сплетения. А может, мать права? — мелькнуло в ее голове. Ведь она и сама уже не раз приходила к мысли, что Риккардо не любит ее, если не считать любовью существующее между ними физическое влечение. Но тогда, значит, и она его не любит. Робкий внутренний голос шептал ей, что это не так. Мысли путались, к горлу подступила тошнота. Сделав над собой усилие, Кристина сказала:

— Вы можете как угодно рассматривать поступок вашего сына, но не можете не считаться с фактами. Я жена Риккардо Мольтени и ношу в себе его сына. Вашего первого внука.

— Ты так думаешь? Много ты знаешь! — бросила в ответ загадочные слова Эмилия.

Кристина, сдвинув брови, внимательно смотрела на красивую женщину с очень злым лицом.