Бывший муж - Эмили Роуз

Том кивнул.

– Около двух лет назад она ушла из фирмы Грэма. Как раз вскоре после того, как… – Он вдруг замолчал, а Эрни изучающе посмотрела на него.

– После чего?

Том взялся за свой бокал.

– Неважно, моя дорогая. Это произошло довольно давно. И если Грэм вам не говорил…

– Не говорил чего? – требовательно спросила Эрни, почувствовав, как внутри у нее все сжалось. Не было ли это связано с разводом? Но Грэм говорил ей, что Том об этом ничего не знает.

Том смотрел в бокал с вином, а потом пожал плечами.

– Думаю, что сейчас это не предмет для разговора. Все, что касалось их обоих, быльем поросло.

– Вы так считаете?.. – Сердце у нее внезапно замерло. – Вы полагаете, что они… они амурничали? – Она с трудом выдавила эти слова.

– Я сказал, что этому давным-давно положен конец. Простите меня, дорогая, но я ничем не могу помочь. Скажу только, что не мог не заметить, что происходило совсем недавно, там, на лестнице, между вами и Грэмом, – опять улыбнулся Том. – Мне абсолютно ясно, что внимание Грэма сейчас сосредоточено только на вас.

Эрни попыталась улыбнуться, но улыбки не вышло. Лицо у нее окаменело. Несмотря на теплый день, ей стало холодно, а пальцы впились в подлокотники шезлонга…

Она с трудом переваривала то, что сейчас услышала. Как ей казалось до этого, Грэм никогда не позволял себе амурничать с какой-то другой женщиной. Но так ли это было на самом деле? Может быть, такое случалось до того, как они поженились?

– Вообще-то, – продолжил Том, – я был очень удивлен, когда Арабелла приехала сюда без приглашения.

Эрни не спускала с Тома глаз.

– Значит… значит, она не ваша гостья?

Том изобразил гримасу.

– Она всегда давала мне понять, что на меня у нее нет времени. Мне следовало бы знать, что она, возможно, имеет виды на Грэма.

Внезапно Эрни представила себе Арабеллу, прильнувшую к Грэму. Помнится, в ее голубых глазах светился тогда восторг собственницы.

Эрни вскочила. У нее возникла очень хорошая мысль: выяснить, какие же виды она имеет на Грэма. О Боже! Если у Грэма были любовные отношения с секретаршей, то не ошибся ли Том, сказав, что эти отношения полностью прекратились? А что, если Арабелла решила возобновить их? Что, если…

Она принялась торопливо отыскивать босоножки, закинутые под шезлонг.

– Я… я, пожалуй, пойду и разыщу Грэма, – буркнула она. Ей до боли в сердце захотелось найти подтверждение своих подозрений.

– А вот и он сам. Смотрите, выходит из дома, – сказал Том. Эрни посмотрела в сторону виллы.

Она сразу же увидела темную шевелюру Грэма. Он направился к ним, а Эрни, почти обезумев, рванулась к нему, держа в руках босоножки. Трава больно покалывала босые ступни. Она старалась рассмотреть Грэма, уловить выражение его глаз.

– Где твоя одежда? – спросил он, подходя к ней. От его слов сердце у нее забилось.

– Пора возвращаться домой?

– Еще нет, – проговорил он, – но ты можешь обгореть на солнце…

– А когда мы поедем обратно? – прервала она, спохватившись, что ее внезапная настойчивость может быть неправильно истолкована, поскольку Том стоял лишь в нескольких шагах. – Грэм, я почти не видела тебя с тех пор, как мы приехали. – Она старалась говорить как можно тише, но, как ей показалось, лицо Грэма потемнело.

– Мне думается, что ты этого и хотела, – жестко сказал он. От его слов Эрни захотелось заплакать. Она всячески стремилась к тому, чтобы поговорить с ним, но не здесь и не в таком тоне. Она вздохнула.

– Ты высказался вполне определенно, однако я хотела бы поговорить с тобой один на один. Грэм, нам очень нужно поговорить…

– Грэм! Эрни! Что-нибудь случилось? – спросил Том, приблизившись к ним и продолжая держать бокал с вином. Эрни прикусила губу, стараясь взять себя в руки. Она выразительно посмотрела на Грэма. Раздражение, еще минуту назад написанное на его лице, улетучилось.

– Ничего, Том. Все обошлось. – К удивлению Эрни, Грэм дотронулся до ее руки. – Просто мы с Эрни собираемся искупаться.

Он взял ее за талию и прижал к своему бедру. Прикосновение его руки вызвало в ней трепетную волну, прокатившуюся по всему телу. Ее подозрения сразу растворились. Однако откуда-то из сада раздался женский голос:

– Искупаться? Великолепная идея!

Должно быть, Арабелла следовала за Грэмом по пятам. Когда она приблизилась, все обернулись в ее сторону. Она сбросила с плеч свое роскошное платье, оказавшись в элегантном купальнике с глубоким вырезом. Купальник подчеркивал форму ее полных грудей. Длинные ноги были безупречны.

Эрни застыла, прижавшись к Грэму. Арабелла окинула ее торжествующим взглядом.

– Вы чему-то удивились, Эрни? – промурлыкала она. – Но день такой теплый и почему бы не воспользоваться шансом… – Она подошла к Грэму с другой стороны и по-хозяйски взяла его под руку. Эрни вздрогнула, словно в нее запустили камнем. Она не только была удивлена, она была шокирована. Смысл, заложенный в поведении Арабеллы, не требовал комментариев. Разве не она сказала, что находится на вольных хлебах? А теперь Грэм тоже…

Господи, она никогда не допускала мысли, что Грэм мог иметь какие-то любовные связи, особенно после его упреков в ее адрес. Но сейчас, видя его с Арабеллой…

Однако Грэм довольно резко отстранился от Арабеллы. Рот у него скривился в подобии улыбки, но она снова прижалась к нему, опустив ресницы и нежно улыбаясь.

– Грэм, – проговорила она. – Не возражаешь, если и я присоединюсь? Мы можем вволю поплавать в прохладной воде, а потом у нас еще останется время просохнуть и переодеться к обеду.

– К обеду? – эхом отозвалась Эрни. Ее голос шел словно откуда-то издалека. Она отпустила руку Грэма, но чувствовала, что он понял ее смущение. Он бросил на нее быстрый взгляд и отвел глаза.

– Будет замечательное мясо, зажаренное на шампурах, – пояснил он ничего не выражающим тоном. – Приглашаются все гости.

– Понимаю, – сказала Эрни, глядя то на Грэма, то на Арабеллу. Мир вокруг нее стал рушиться. Она отступила в сторону, чувствуя, как ледяная рука сжала ей сердце.

– Мне… мне не хочется плавать, – внезапно проговорила она. Глаза присутствующих обратились на нее. Она бросила на траву босоножки и стала торопливо надевать их.

– Эрни…

– Я… У меня болит голова, – пробормотала она. – Кажется, я перегрелась на солнце, и мне лучше пойти переодеться.

Глаза Грэма устремились на нее, между бровями залегла складка, но Том разрядил обстановку.

– Болит голова? Моя дорогая, вам следовало бы сказать об этом раньше. Это моя вина. Я таскал вас по всему саду, не думая о том, что солнце может навредить вам. Но моя экономка найдет для вас что-нибудь болеутоляющее.