Добрая злая любовь - Татьяна Тронина

– Самое вкусное – шоколадно-карамельное, – с видом знатока сообщила она. – А тебе, Наташ, какое больше понравилось?

– Апельсиновое.

– Да ну, на фруктовый лед похоже... Слушай, Наташ, а ты нашу бабушку помнишь? – неожиданно спросила Настя.

– Какую бабушку?

– Ну, твою маму... И маму моей мамы!

– Конечно, помню, – улыбнулась Наташа. – Твоя мама, кстати, на нее очень похожа. Я – нет, я была папиной дочкой. Зато папу, твоего дедушку, я почти не помню.

Настя о чем-то сосредоточенно задумалась. Наташа с обожанием смотрела на ее перепачканную мороженым мордочку. «Ты слишком избаловала ее, – не раз упрекал Наташу Макс. – Ты позволяешь племяннице сидеть у себя на шее! Она, между прочим, уже взрослая девица и многие вещи могла бы уже делать сама... Сама ходила бы в магазин, сама пылесосила бы комнаты!» – «Макс, она страшно устает! – возражала ему Наташа. – У них по семь уроков каждый день. Для растущего организма это страшная нагрузка...» – «Да на ней пахать можно, на твоей Насте! – не соглашался Макс. – Она, между прочим, с тебя ростом!»

– Я недавно кое-что услышала, – произнесла Настя, нахмурясь. – Одну непонятную вещь... Папа с кем-то говорил по телефону и сказал... Он сказал: «Моя дражайшая теща была страшной скопидомкой, она превратила дом в антикварную лавку, давно пора избавиться от этого барахла...»

– Твой папа ничего не понимает! – с раздражением перебила ее Наташа. – Он сам накупил столько всякой ерунды, что пройти негде.

– Нет, Наташ, я о другом, – покачала головой племянница. – Что такое – скопидомка?

– Скопи дом. Скопидом. Все очень просто... – усмехнулась Наташа.

– А-а, бабушка скопила дом! – обрадовалась Настя. – Теперь понятно.

– Настасья, подслушивать разговоры взрослых нехорошо, – спохватилась Наташа.

– Я не подслушивала, я случайно... – Настя съела свое мороженое и теперь подобралась к теткиной порции. – Можно? Мерси... Я еще, знаешь, чего слышала?

– Ну, чего?

– Мама папу вчера ругала. Ты, говорит, ирод, в «блэк джек» пятьсот долларов проиграл...

– Аркадий играет в казино? – рассердилась Наташа.

– Да, и давно... Но, Наташ, ты не беспокойся – он обещал, что больше не будет, – успокоительно похлопала ее по руке племянница. – Он слово маме дал. Это я тоже слышала, через стенку. Я, говорит, Анюта, жизнью своего ребенка клянусь, и все такое!

– То есть он тобой клялся... – помрачнела Наташа.

Она отвернулась к окну. Там, при свете фонарей, шли прохожие, холодный осенний ветер бросал им в спины опавшую листву. Какой-то парень стоял за стеклом и неотрывно глазел в их сторону.

– Ой, Дьяков! – ахнула Настя. – Смотри, Дьяков!

– Кто?

– Костя Дьяков, мой одноклассник!

– А чего он так смотрит? – подозрительно спросила Наташа.

– Ну, наверное, обрадовался, что меня увидел! – с удовольствием сообщила Настя. – Он такой смешной, просто ужас... – Она замахала руками парню за стеклом. – Да ты сама сейчас убедишься!

Парень за окном немедленно ожил и, увидев приглашающий жест, зашел в кафе.

– Дьяков, привет! Садись, я тебя со своей тетей познакомлю, – произнесла Настя королевским тоном. – Это моя родная тетя Наташа. Ну, я тебе рассказывала... Наташ, а это Костя Дьяков!

– Очень приятно, – осиплым голосом произнес Настин одноклассник и стал рассматривать свои руки. Руки у него были огромными, покрасневшими – точно клешни у рака.

– Значит, вы вместе учитесь? – улыбнулась Наташа.

– Ну, типа, да... – просипел Костя. Он действительно был немного смешным и одновременно милым. Этакий неуклюжий щенок-переросток. – А вы это... вы чего тут?

– Мы тут мороженым лакомимся! – с удовольствием произнесла Настя. – Ты, Дьяков, любишь мороженое?

Костя всем своим видом изобразил презрительное пренебрежение.

– Делать мне, что ли, нечего... – сипло возмутился он. – Что я, детский сад, что ли...

– Но я же ем мороженое, – с лисьей улыбкой произнесла Настя. – И что же, я, по-твоему, детский сад? Да?

У них была какая-то своя, непонятная посторонним игра.

«Интересно, знает ли Анна, что у Насти есть этот Костя?» – подумала Наташа. Она украдкой взглянула на часы и спохватилась:

– Настасья, мы же опаздываем!

– Ладно, Дьяков, до завтра.

– Ну, типа, не в последний раз видимся... – пробурчал тот.

Настя с Наташей выбежали из кафе.

– Как он тебе? – спросила Настя.

– Ничего... кажется, хороший парнишка, – улыбнулась Наташа. – Или я уже такая старуха, что мне все мальчишки хорошими кажутся?

– Господи, да какая же ты старуха! – всплеснула руками Настя. – Ты еще очень даже ничего! Выглядишь гораздо моложе своих лет...

– Спасибо, успокоила, – засмеялась Наташа.

– Наташенька, я тебя так люблю... – неожиданно прижалась щекой к ее плечу Настя. – Мне иногда даже кажется, что больше папы-мамы!

– Брось. Скоро ты про меня забудешь, – слегка оттолкнула ее Наташа. – У тебя на первом месте будут всякие Кости Дьяковы.

– Я тебя никогда не забуду. Потому что ты... – не договорив, вздохнула племянница.

– Что – я?

– Ну, ты для меня очень много сделала, – серьезно произнесла Настя. – Ты думаешь, я еще маленькая, ничего не понимаю, а я на самом деле все очень даже хорошо понимаю. Мы вот недавно на факультативе по литературе обсуждали этого... ну, Данте Алигьери. Скука страшная... Впрочем, один момент мне запомнился... – оживилась она. – Ты знаешь, у него там в аду – он про ад писал и про круги, которые в этом аду существуют, – есть одно место, которое предназначено для неблагодарных людей. Да, именно так – неблагодарные люди попадают в ад!

– И что же? – с интересом спросила Наташа.

– Я бы не хотела быть неблагодарной, – сказала Настя. – Не потому, что ада боюсь, и все такое... Нет. Я... я, в общем, хочу, чтобы ты думала, что вовсе не зря обо мне заботилась.

– Настя... – растроганно протянула Наташа.

– Я, Наташ, буду тоже о тебе заботиться, когда ты старушкой станешь!

Десять лет, которые разделяли тетку и племянницу, казались Насте огромным сроком.

– Смотри, ты обещала! – погрозила пальцем Наташа.

* * *

Магазин, в котором работал Макс, располагался на бойком месте, недалеко от метро – еще издали можно было прочитать яркую неоновую вывеску, которая гарантировала самый широкий выбор электробытовой техники.

Они вошли и мимо царства телевизоров, через запутанный лабиринт из холодильников и стиральных машин добрались до двери с надписью «Администрация».