Укрощенная гордость - Джоанна Лэнгтон

– Нет, – пробормотал Франко, внезапно понизив голос – Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что не стоило.

Полетт невольно загляделась на него. Его точеный профиль казался словно вырезанным из мрамора. Внезапно ей захотелось, хотя это было и глупо, чтобы он стал возражать, спорить с нею. Он никогда не прикоснулся бы к ней в тот день, но оба просто не смогли обуздать свои желания. Теперь Полетт это понимала, что отнюдь не значило, что она прощает ему последующее поведение!

Франко направил яхту к берегу, и Полетт не могла дождаться момента, когда наконец выберется на твердую землю, поскольку угрюмое настроение Франко угнетало ее. Она почувствовала себя отвергнутой, брошенной и поняла, насколько слаба и как больно ранит ее повисший в воздухе холод. А ведь еще совсем недавно она мечтала, чтобы Франко оставил ее в покое и даже вообще забыл о ее существовании.

Полетт потратила массу времени, готовясь к ужину. На этот раз она выбрала черное платье. Оно соответствовало ее настроению – длинное, темное, но великолепно подчеркивающее каждый изгиб ее безупречной фигуры. Теперь можно потягаться и с Бонни, с безразличием подумала она.

Карлос за обеденным столом отсутствовал.

– Он отдыхает, – объяснила Лоредана. – Сегодня он слишком переволновался.

Бонни, сверкая в обрамлении изумрудного цвета кружев и бриллиантов словно новогодняя елочка, натянуто рассмеялась.

– Переволновался? Здесь, на Богом забытой скале? Ты шутишь!

– Для всех нас пришло трудное время, – тихо проговорила Лоредана.

– Он умирает, но и я все равно что мертвая. Ненавижу это место! – с горечью воскликнула Бонни.

– Никто тебя тут не держит. – Полное лицо Лореданы залила краска гнева.

– Что ж, большое спасибо на добром слове! – Окинув Лоредану полным ненависти взглядом, Бонни поднялась из-за стола и гордым шагом покинула гостиную.

– Не нужно мне было этого говорить, – огорченно прошептала Лоредана, и на ее ресницах задрожали слезинки.

Франко произнес что-то по-итальянски и похлопал сестру по руке. Та благодарно сжала его пальцы, губы ее тронула горестная улыбка.

– Пойду посижу с отцом, – сказал Франко и, не дожидаясь десерта, вышел, даже не бросив взгляда в сторону своей невесты.

После обеда Полетт решила осмотреть дом и, прогуливаясь по чудесно обставленным и украшенным, но безжизненным гостиным, с радостью набрела на библиотеку. Но книги обманули ее ожидания. Полетт вдруг обнаружила, что не может сосредоточиться ни на одной строчке.

Тогда она поднялась, отворила доходящее до пола окно – и вышла на террасу. Проходя мимо открытых дверей, Полетт вдруг услышала звенящий, словно колокольчик, голос Бонни.

– Ты не можешь любить ее, Франко… это невозможно! – резко настаивала та. – И он не может заставить тебя жениться на ней!

– Возьми себя в руки, – жестко ответил Франко. – Ты представляешь, что он тебе устроит, если узнает, что ты была здесь со мной?

– Ты же хочешь меня… а не ее! – прошептала Бонни. – Я люблю тебя… и ты это знаешь! Посмотри, на какой риск я иду ради тебя!

Франко произнес что-то, напоминающее ругательство.

Полетт застыла на месте. Уши ее заполнил странный звон, дыхание остановилось. Шторы на окне не были задернуты, и Полетт могла наблюдать за ними. Франко стоял к ней спиной. Бонни бросилась в кресло и истерически воскликнула:

– Почему ты не объяснишь ему, что не хочешь на ней жениться? Ты же единственный из нас, кто может позволить себе не подчиниться ему. Он отдаст тебе все, что захочешь.

– Сомневаюсь, что и свою жену тоже – независимо от того, нужна она ему или нет.

– Прости меня, Господи, но когда же он наконец помрет! – И Бонни разрыдалась.