Путь к алтарю - Голди Росс

— Ты уже позавтракала? Или это и был твой завтрак? — Она указала на пол, где только что лежали осколки стакана, из которого Хейзл пила молоко.

— Э-э-э... да, — ответила Хейзл.

Ноги у нее внезапно стали ватными, и она опустилась на стул.

Блондинка укоризненно покачала головой.

— Лерой просто невозможен, — снисходительно промурлыкала она, взглянув на Хейзл из-под пушистых ресниц. — Я уверена, что он даже не сказал тебе обо мне.

— Не сказал, — подтвердила Хейзл.

Она помнила, что видела эту женщину в Лондоне у дома Лероя и на фотографиях, висящих в музыкальной комнате. Хейзл почувствовала, как в душе шевельнулся страх.

— Я Изабелла Моррис. — Блондинка протянула руку. — Если мне не изменяет память, мы виделись, когда ты въезжала в дом Суортсов. Мне очень жаль, что тебе пришлось просидеть здесь одной так долго. Боюсь, в этом виновата я.

Мир вокруг Хейзл рушился с ужасающей быстротой. Она оглянулась, надеясь увидеть Лероя, но его не было. Хейзл машинально пожала Изабелле руку.

— Гауэйн Маккей все рассказал нам о тебе, — с улыбкой поведала ей Изабелла.

Хейзл ошеломленно уставилась на нее.

— Гауэйн?

— Он искал спонсора для тебя и позвонил в нашу компанию. Мы предоставили тебе возможность поехать во Францию. Должна признаться, идея принадлежит мне.

Хейзл казалось, что ее горло сдавливает железный обруч, — она задыхалась.

— Убила сразу двух зайцев, так сказать, — продолжала Изабелла. — Лерой нуждался в алиби.

— Не понимаю... — пробормотала Хейзл.

— Видишь ли, появились слухи, что «Уэскер Корпорейшн» хочет подмять под себя другая компания. Разве Лерой не говорил тебе об этом?

Хейзл напрягла память. Лерой действительно что-то упоминал... Она кивнула.

— Со слухами бороться очень сложно, — продолжала Изабелла. — Если ты выступаешь с опровержением, все начинают думать, что в этих слухах есть доля правды. Как говорится, нет дыма без огня. Поэтому мы посоветовали Лерою взять какую-нибудь девушку и уехать с ней в короткий отпуск. Все будут думать, что если глава компании развлекается, то, значит, все в порядке и слухи неверны. — Изабелла нетерпеливо посмотрела на молчащую Хейзл. — Ты понимаешь?

— Да...

— Но ты ведь не против, правда? Я имею в виду, сыграть подружку Лероя? Извини, мы забыли спросить, может, у тебя есть молодой человек, который возражал против твоей поездки сюда.

— Действительно забыли, — сухо заметила Хейзл.

Очаровательная вежливость Изабеллы дала сбой.

— Но это мероприятие тебя ни к чему не обязывает.

— Я знаю.

Изабелле уже совсем не нравился тон собеседницы.

— Если бы я могла уехать из Лондона, то не было бы необходимости устраивать весь этот спектакль, — сдержанно сказала она. — Но я должна работать с прессой. Убеждать их, что Лерой спокойно отдыхает во Франции. Заставить их поверить, что дела в компании идут замечательно. Это моя работа.

— Я уверена, что ты очень хорошо справляешься, — сказала Хейзл.

Ее тон был настолько нейтральным, что Изабелла не смогла понять, оскорбила ее собеседница или нет.

— Но ты же понимаешь, что Лерой не привез бы тебя сюда, если бы я не подала ему эту идею? — допытывалась она.

Хейзл смерила ее взглядом.

— Я не могу сказать, что сделал бы Лерой, а что — нет. Я совсем не знаю его.

— Правильно, ты его не знаешь, — с облегчением согласилась Изабелла.

Хейзл чувствовала, как в ней нарастает ярость. Как он мог?! Боже, как он только мог?! Ночью он говорил, что...

Она остановила себя. Если честно, то Лерой ничего существенного не говорил. О да, держал в своих объятиях, ласкал и целовал так, будто по-настоящему любит. Но сейчас, вспоминая подробности минувшей ночи, Хейзл подумала, что Лерой практически ничего не говорил, лишь действовал.

Теперь, после того что она узнала, его скупость на слова вполне объяснима: обман был хорошо спланирован.

Изабелла наблюдала, как на лице Хейзл одно выражение сменялось другим. Она не могла прочесть мыслей Хейзл, но затянувшееся молчание выбивало у нее почву из-под ног. Изабелла снова вернулась к дружескому тону.

— Надеюсь, тебе удалось хорошо поработать здесь несмотря ни на что.

— Наверное. — Хейзл встала. — Я, кстати, сейчас должна работать... Так что прошу прощения. — Она улыбнулась одними губами.

— О-о... — Изабелла протянула руку, чтобы остановить Хейзл.

— Что еще? — нетерпеливо спросила та.

— Теперь, когда я приехала... Я имею в виду, ты собираешься остаться здесь? Видишь ли, я не могла сразу приехать с Лероем, потому что должна была обработать журналистов, — объяснила Изабелла. — Но я уже закончила работу. Я привозила сюда фотографов...

— Фотографов? — Хейзл внезапно побледнела. — Зачем?

— Я ждала, когда смогу провести какое-то время наедине с Лероем. Я не была здесь с прошлого года и...

— Зачем фотографы?! — Хейзл повысила голос.

— Лерой был все время так занят. И вообще, иметь отношения с боссом не так легко, ты согласна?

— Зачем фотографы?!!

Изабелла, казалось, очень удивилась вопросу.

— Как зачем? Чтобы сфотографировать тебя и Лероя, разумеется. Я же сказала тебе, он должен был показать, что занимается своими личными делами. Для этого требовались романтические кадры.

Хейзл потеряла дар речи.

— Ты и Лерой ночью в саду, объятия у фонтана... Ребята сказали, эти снимки, особенно у фонтана, будут потрясающими.

Хейзл думала, что сейчас умрет от боли. Минуты, которые они провели в саду, казались ей волшебными, потому что они были особенными. Она думала, что наконец влюбилась — впервые в жизни.

— Так вот почему он устроил иллюминацию, — пробормотала она, внезапно прозрев.

Да, те минуты были особенными — специально и тщательно спланированными для съемки. Оставалось надеяться, что папарацци находились достаточно далеко и им не удалось услышать, о чем ворковали «влюбленные голубки».

Мысли Хейзл прервал веселый смех Изабеллы.

— Вижу, Лерой ничего не сказал тебе о съемке. Это очень нехорошо с его стороны! Боюсь, он поступил с тобой не совсем честно. Гауэйн говорил мне, будто ты назвала Лероя мещанином. Представляю, как он разозлился! Лерой гордится своей репутацией покровителя искусств.

— Я не... — начала было Хейзл, но умолкла.

Она хорошо помнила свой разговор с Гауэйном в бистро. Между прочим, именно Гауэйн первым произнес слово «мещанин»... Провокатор! И, конечно, Лерой все слышал. Но отомстить таким образом!