Миг столкновения - Эмери Лорд

– Ты в своем ресторане хочешь работать?

Джонас хмурится – значит, задумался. Мнет картофель какой-то серебряной штуковиной. Мускулы так и играют. Я предусмотрительно сунула ладони под ягодицы, а то еще не выдержу – стану на нем рубашку расстегивать.

– Нет. В смысле, вряд ли. Ну, разве только недолго.

Я наш ресторан люблю и Верона-ков тоже люблю. Но мне хочется жить в большом городе.

Воздух между нами густой от ароматов. Пахнет чесноком, растопленным маслом и еще какой-то пряностью, не могу ее распознать.

– Есть ведь специальные учебные заведения, где учат на дизайнера одежды? – уточняет Джонас. – Они в больших городах находятся, да?

– Да, в основном в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Но я наверняка смогу устроиться на стажировку к какому-нибудь известному дизайнеру, я ведь талантливая портниха, и опыт есть. Еще я хочу в Японии пожить хотя бы год. Потом, может, и в Калифорнии обоснуюсь.

Я просто перечисляю сценарии.

– Может, в Нью-Йорке буду работать, на телевидении или в некоммерческом кино. Знаешь, как обыватели работу художника по костюмам себе представляют? Им кажется, что художники по костюмам нужны исключительно в исторических фильмах, что они костюмы шьют, на музейные экспонаты глядя. А ведь есть такое направление, как современный реализм для телешоу. Сначала изучаешь характер персонажа, узнаешь о его или ее предпочтениях, ну и вместе со сценаристом, актером и стилистами участвуешь в создании образа.

– По-моему, у тебя и со стажировкой у дизайнера получится, и с телевидением, – улыбается Джонас.

Ложкой он выкладывает картофельное пюре на листья рукколы (вон сколько я за один вечер новых слов выучила).

– Телевидение – это хорошо, конечно, только я непременно должна засветиться хотя бы в одном остросоциальном фильме, таком, чтоб зрителям мозги прочищал. Чтоб шуму наделал. Понимаешь, одежда сама по себе играет роль; одежда из рядовой сцены способна сделать сцену культовую.

– Правда?

Джонасу смешно – утверждение для него слишком претенциозное, – но я знаю, что говорю. Я насчет одежды никогда не ошибаюсь.

– А ты как думал? Представь-ка, кем была бы Одри Хепбёрн без черного декольтированного платья, без перчаток до локтя да без пресловутого колье? Обычной нью-йоркской девчонкой, вот кем!

– Ты забыла про тиару.

– Про что?

– Одри носит тиару, так ведь? Я говорю про роль Холли Голайтли.

Джонас не смотрит на меня, потому что занят – выкладывает лосося на картофельное пюре. Я совершенно очарована. Пресвятая Мать-Земля, когда я в последний раз была очарована?

– Ты смотрел «Завтрак у Тиффани»?!

– Ну да. Когда я был маленький, мама меня заставила все старые фильмы посмотреть.

Обе тарелки – уже практически готовые произведения искусства. Джонас поливает лосося соусом. У меня слюнки текут. Ума не приложу, откуда такое везенье – восхитительный парень восхитительным вечером готовит мне восхитительный ужин.

– Джонас!

– Да?

– Прямо не знаю, как тебе и сказать… Спрыгиваю со стола, смотрю на Джонаса снизу вверх.

– Кажется, ты в меня понемногу влюбляешься, Джонас.

Он вручает мне тарелку. Улыбка теперь самую малость приправлена самодовольством.

– Вив, я запек для тебя дикого лосося с Аляски, в манговом чатни, сервировал на подушке из красного картофеля с чесноком и рукколой. Параллельно обсуждая фильмы с Одри Хепбёрн. Знаешь, что кажется мне? Что это ты в меня влюбляешься.

Встаю на цыпочки, дотягиваюсь губами до его рта. Вернувшись в исходное положение, улыбаюсь. Никаких «кажется» в данной ситуации быть не может, мы оба это знаем; только незачем Джонасу расслабляться. Местами я тоже – крепкий орешек.

– Не исключено, Джонас. Не исключено.