С любовью, Лара Джин - Дженни Хан

ТРИНА ВЫСТАВЛЯЕТ СВОЙ ДОМ НА ПРОДАЖУ через пару недель после помолвки. Кристен – риелтор, и она сказала, что сейчас самое время продавать, потому что весной больше покупателей. Она оказывается права: ей делают предложение на той же неделе. Трина и папа думали, что дом останется на рынке хотя бы месяц. А теперь грузчики вносят коробки в наш дом, и все меняется со скоростью света.

Мы не обсуждали всерьез, кто куда переезжает. Подразумевалось, что Трина переедет к нам. Во-первых, наш дом больше. Во-вторых, проще перевезти одного человека, чем четверых. По крайней мере, так может показаться. Для одного человека у Трины очень много вещей. Коробки с одеждой и обувью, тренажеры, какая-то мебель, большое изголовье для кровати, обитое бархатом, которое приводит папу в ужас.

– Я бы на ее месте не захотела переезжать в дом другой женщины, – говорит Крис.

Она стоит у моего окна и наблюдает, как Трина командует грузчиками. Она заехала по пути на работу, чтобы одолжить у меня пару туфель.

– Какой другой женщины? – переспрашиваю я.

– Твоей матери! Мне бы всегда казалось, что я в ее доме. Это она выбирала мебель, обои…

– Большую часть выбирали мы с Марго, – говорю я. – Я выбрала обои в гостиной, она – цвет стен для ванной на втором этаже.

Я помню, как мы с Марго и мамой сидели на полу в гостиной с буклетами обоев, образцами ковров и краски. Целый день мы просматривали каждый образец. Я ссорилась с Марго по поводу того, какой оттенок голубого лучше подойдет для нашей общей ванной. Я считала, что бледно-голубой, а она – что небесно-голубой. В конце концов мама заставила нас сыграть в «камень, ножницы, бумага», и Марго выиграла. Я дулась, пока не обошла ее в выборе обоев.

– Суть в том, что на месте Трины я бы предпочла начать с чистого листа, – говорит Крис.

– Это трудно сделать, когда у твоего будущего мужа уже трое детей.

– Ты знаешь, о чем я. Насколько возможно чистого.

– По крайней мере, они купили новую кровать. Ее привезут завтра.

Крис оживляется и плюхается на край моей кровати.

– Фу, тебе не странно думать, как твой папа занимается сексом?

Я шлепаю ее по ноге.

– Я вообще об этом не думаю! Так что не заставляй меня.

Теребя нитки, торчащие по краям обрезанных джинсовых шортов, она говорит:

– У Трины ведь отличная фигура.

– Не начинай, Крис!

– Я о том, что хотела бы иметь такую фигуру в ее возрасте.

– Она не такая уж и старая.

– Все равно. – Крис прихорашивается. – Если я открою окно, можно здесь покурить?

– Ты знаешь ответ на свой вопрос, Кристина.

Она дуется, но только для вида: знала, что я не разрешу.

– Фу, отношение к курильщикам в Америке бесит. Это тупо.

С тех пор как Крис собралась в Коста-Рику, ей нравится ругать все американское. Я до сих пор не могу поверить, что она уезжает.

– Ты правда не пойдешь на выпускной? – спрашиваю я.

– Правда не пойду.

– Ты будешь об этом жалеть, – предупреждаю я. – Будешь работать на ферме в Коста-Рике, внезапно вспомнишь, что не пошла на выпускной, и ощутишь бесконечное сожаление, а винить будет некого.

Смеясь, она говорит:

– Я очень в этом сомневаюсь!

Крис уходит на работу, а я перебираюсь на кухню с ноутбуком, смотреть на платья для подружек невесты и для выпускного. Папа и Трина возвращаются с улицы, где руководили разгрузкой. Я изображаю, что делаю уроки, чтобы меня не попросили помочь. Хитрая Китти уже пару дней не попадается им на глаза, и я жалею, что не последовала ее примеру.

Папа наливает себе стакан воды и вытирает пот со лба.

– Тебе действительно нужна эта беговая дорожка? – спрашивает он у Трины. – Она даже не работает как следует.

– Она нормально работает.

– Ни разу не видел, чтобы ты ею пользовалась, – говорит папа и залпом допивает остатки воды. Трина хмурится.

– Это не значит, что я ею не пользуюсь. Просто не при тебе.