Смех, свет и леди - Барбара Картленд

Он поставил ее на пол, а граф сказал Минелле:

— Вряд ли вы знакомы с Хайсом. Он служит у меня всего несколько месяцев.

Минелла улыбнулась камердинеру, тот поклонился, и граф сказал ему:

— Поскольку ее светлость не взяла с собой служанку, я надеюсь, Хайс, что вы будете заботиться о ней так же, как обо мне.

— Почту за честь, милорд, — ответил Хайс, Он разложил столик и выставил на него еду. В корзинке было шампанское, а лимонада граф не взял, хотя помнил, что Минелла предпочитает его, так что ей пришлось выпить полбокала.

Когда камердинер убрал со стола и удалился, Минелла спросила:

— Вероятно, Хайс полагает, что я действительно ваша жена?

— Именно этого я добивался, — кивнул граф. — И поскольку у него не было возможности поговорить с кем-то из замка, у него нет причин мне не верить, — Разумеется, — согласилась Минелла.

К тому времени, когда они поднялись на борт большого линейного корабля, который ожидал их в гавани, Минелла уже порядком устала.

Капитан приветствовал их и представил своим офицерам.

Потом он сказал:

— Поскольку я намерен, милорд, как можно скорее выйти в море, я думаю, что вы и ее светлость хотели бы взглянуть на свои каюты.

— Благодарю вас, капитан, — ответил граф. — Мы оба очень устали и хотели бы выспаться прежде, чем нас начнет трепать ветер в Бискайском заливе.

Капитан рассмеялся.

— Последние несколько дней погода была спокойной, и мы надеемся, что она сохранится такой на время плавания.

Провожая их на нижнюю палубу, он говорил:

— Надеюсь, вам будет удобно, милорд. Я предоставил вам мою личную каюту, потому что корабль несколько переполнен, ибо мы берем с собой офицеров и солдат, чтобы заменить тех, кто погиб в Омдурмане, а также еще резервные части, и это, кстати, наводит на мысль, что генерал Китченер задумал провести еще одну кампанию.

— О Боже, я надеюсь, что нет! — воскликнула Минелла.

Впрочем, мужчины так увлеченно говорили о триумфе Китченера, что они вряд ли ее услышали.

Капитан провел их на корму и открыл дверь.

Каюта, предназначенная для них, состояла из спальни, к которой примыкала маленькая ванная — большая роскошь на кораблях, как знала Минелла из рассказов отца, — а также гостиной, где стояли длинный стол и три кресла, привинченные к полу, чтобы они не скользили и не прыгали по каюте во время качки.

Пока они беседовали с другими офицерами, матросы снесли вниз сундуки, и камердинер графа уже распаковывал тот, где были вещи, которые могли понадобиться Минелле вечером.

— Если вам что-нибудь будет нужно, милорд, — сказал капитан, — пусть ваш камердинер скажет об этом стюарду, и тот все сделает.

— Спасибо, капитан, — ответил граф, — но я уверен, что мы ничего не забыли. Я хочу еще раз поблагодарить вас за то, что вы так любезно предоставили нам свою собственную каюту.

— Для меня это честь! — откликнулся капитан, восхищенно глядя на Минеллу.

Едва он ушел, Минелла подбежала к иллюминатору, чтобы взглянуть на море.

— Как жалко, что я не могу подняться на мостик и посмотреть, как корабль выходит из гавани.

— Я уверен, что вам позволят это сделать завтра, — сказал граф, — но сегодня вам лучше довольствоваться чем-нибудь другим.

— Корабль точно такой, как я представляла, — воскликнула Минелла. — Папенька рассказывал мне, что капитанские каюты всегда очень роскошны и обшиты панелями, как эта, с занавесками на иллюминаторах и картинами на стенках.

На самом деле это были довольно плохие изображения военных кораблей, но Минелле они казались настолько уместными здесь, что она смотрела на них с восторгом.

В каюте был книжный шкаф, в котором она увидела множество книг о кораблях. Минелла надеялась, что у нее будет время прочесть хотя бы некоторые из них прежде, чем они достигнут Каира.

В дверь постучали, и стюард внес бутылку вина в ведерке со льдом и кофейник.

— Это очень мило, — сказала Минелла, когда стюард поставил ведерко и кофейник на стол, — хотя я предпочла бы не пить кофе на ночь, потому что боюсь не заснуть.

— По-моему, это невозможно! — усмехнулся граф. — Последние две ночи в замке вы спали как убитая.

Минелла рассмеялась.

— Вы, должно быть, сочли, что невежливо с моей стороны ложиться спать так рано, — сказала она, — но поскольку я и встаю всегда рано, то после десяти часов чувствую себя сонной. У меня вошло в привычку отправляться спать в час, который для Конни еще разгар дня.

Еще не закончив говорить, она уже поняла, что сделала очередную ошибку.

Если бы она была на гастролях, то никак не могла бы ложиться спать в десять часов.

Впрочем, граф никак не прокомментировал ее слова, а просто налил ей кофе, а себе — вина.

В это время в каюту вошел камердинер:

— Я все приготовил, милорд. Если вам понадобится что-то еще, пошлите за мной кого-нибудь из матросов.

— Хорошо, Хайс, — сказал граф. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, милорд! Спокойной ночи, миледи!

Камердинер вышел из каюты, а Минелла, допив кофе, направилась в спальню и сняла шляпку и пелеринку.

Она положила их в кресло и внезапно замерла в изумлении.

Хайс повесил ее длинную ночную рубашку с одной стороны кровати, а с другой она увидела одежду графа, разложенную на кресле, его тапочки и пижаму.

На мгновение она подумала, что ей померещилось.

Потом она повернулась и бросилась назад в гостиную.

— Там какая-то ошибка! — воскликнула она. Граф поставил на стол опустевший бокал.

— Ошибка? — переспросил он.

— Где ваша спальня?

Воцарилась тишина. Потом граф сказан:

— Я думаю, Минелла, самое время прекратить разыгрывать из себя невинную деву!

— Я… Я не… понимаю!

— Это было блестящее представление, как я уже говорил вам, и человека менее опытного чем я, оно, несомненно, могло бы ввести в заблуждение.

— Я не понимаю, что… вы хотите сказать…

— Тогда позвольте мне выразиться яснее, — сказал граф. — Я нахожу вас очень красивой, и не вижу причин, почему мы не должны наслаждаться нашим плаванием вместе, тем более что мы, как предполагается, являемся мужем и женой!

Минелла уставилась на него. Ее глаза стали такими большими, что, казалось, заполнили собой все лицо. На мгновение у нее перехватило дыхание.

Потом едва слышным голосом она прошептала:

— Вы подразумеваете?..

— Я подразумеваю, — сказал граф, — что позабочусь о вас, когда мы вернемся в Англию. Я куплю вам дом — в Сент-Джон-Вуд или, если хотите, в Челси, — и я думаю, Минелла, мы будем счастливы вместе! Минелла ахнула.