Театр любви - Барбара Картленд

— Тогда я… попытаюсь не смотреть на тебя, — серьезно ответила Лавела, — но это будет трудно, потому что я все время думаю… ты… слишком замечательный, чтобы быть… реальным.

— Я очень реален, и я люблю тебя так же, как ты меня, — молвил герцог. — Но теперь мы должны спуститься на землю, то есть позавтракать!

Лавела рассмеялась.

— Я чувствую, мы должны теперь питаться амброзией — это намного романтичней, чем бекон с яичницей!

Герцог вновь поцеловал ее.

Он отвел ее из театра в дом.

Лавела направилась в столовую для завтраков, он же прошел в свой кабинет.

Там его ждал мистер Уотсон, что было довольно необычно, поскольку герцог никогда не вызывал его так рано.

— Боюсь, я принес вам плохие вести, — сказал мистер Уотсон.

— В чем дело? — спросил герцог.

— Я только что узнал, ваша светлость, что ночью на пересечении дорог за деревней произошел несчастный случай.

Герцог хранил невозмутимость.

— Что там случилось?

— Почтовая карета, в которой находились мистер Джослин и какой-то священник, столкнулась с грузовой подводой.

Герцог ждал продолжения.

— По словам возчика, ваша светлость, кучер кареты был пьян и нахлестывал своих лошадей самым отчаянным образом.

— Продолжайте, — велел герцог.

— Почтовая карета перевернулась, — повествовал далее мистер Уотсон. — У священника перелом ноги, но должен сказать вам с сожалением, ваша светлость, что мистер Джослин получил большие повреждения и находится в коме.

— Он жив? — спросил герцог, чувствуя, что голос его звучит странно.

— Доктор говорит, спасти его вряд ли удастся, но он и священник сейчас в госпитале.

Герцог сел за стол.

Он не был столь лицемерным, чтобы притворяться, будто его удручает возможность смерти кузена.

В то же время он испытывал потрясение от осознания того, что, отправив его в этой карете, он частично ответствен за происшедшее.

— Мне кажется, — высказал свое соображение мистер Уотсон, — что, если их королевские высочества прибывают сегодня, лучше было бы не говорить ничего о состоянии мистера Джослина до окончания представления завтра вечером.

— Да, конечно, вы правы, — согласился герцог.

— Доктор Грэхэм ожидает указаний вашей светлости. Он узнал мистера Джослина, который был в вечернем костюме. Но никому больше не известно, что мистер Джослин присутствовал здесь, и доктор умолчал об этом.

Герцог хорошо знал доктора Грэхэма.

Этот пожилой человек лечил его отца и его самого, а также не отказывал в помощи любому члену его семьи, нуждавшемуся в его услугах во время пребывания в Мур-парке.

В данном случае доктор проявил тактичность, с присущей ему чуткостью поняв сложность ситуации.

Неминуемая смерть Джослина сделала бы невозможным празднование Рождества в присутствии принца и принцессы Уэльских.

Доктор Грэхэм был так тесно связан с семейством Муров, что, несомненно, знал о порочащем всю родню поведении Джослина.

В деревне тоже ходили слухи о его разгульной жизни и бесшабашных тратах семейных средств.

— Я заеду к доктору Грэхэму сам, как только позавтракаю, — сказал герцог.

— Я не сомневался, что вы, ваша светлость, скажете это, — ответил мистер Уотсон.

— Он прав, конечно, — продолжал герцог. — Наша завтрашняя постановка в театре да и весь праздник будут испорчены, если кто-либо узнает о происшедшем.

— Доктор Грэхэм сказал, лишь несколько деревенских жителей знают о том, что произошло столкновение на дороге, но они не представляют, что почтовая карета имеет какое-либо отношение к мистеру Джослину.

— Я крайне благодарен доктору Грэхэму за его предусмотрительность, — отметил герцог. — Славу Богу, Уотсон, я могу полагаться и на вашу тоже.

Секретарь улыбнулся.

Герцог вышел из кабинета и направился в столовую для завтраков.

Идя туда, он думал, что Лавеле нет нужды напоминать ему вновь о благодарности Всевышнему.

Он и сам понимал, что судьбе или Богу было угодно проявить такую щедрость к нему.