Серебряное пламя - Ханна Хауэлл

– Скажи это, – потребовал он. – Я хочу слышать, как ты скажешь, что хочешь меня.

– Я хочу тебя. Теперь ты доволен?

– Да. – Он снова усмехнулся. – Хитрюга.

Прежде чем она успела выразить протест, он медленно вошел в нее, и Шайн мгновенно забыла обо всем, кроме наслаждения, к которому стремились их слившиеся тела. Наконец волна высвобождения захлестнула ее, и она вскрикнула, радуясь хриплым возгласам Гэмела, разделившего с ней экстаз.

Чуть позже, когда они немного пришли в себя после бурных занятий любовью, Шайн вспомнила, как она попала в эту комнату. Эта мысль вытеснила из ее сознания все связанное с чувственностью. Пробормотав проклятие, она ткнула Гэмела кулаком. Он отодвинулся, потирая плечо.

– Выходит, мои ласки не успокоили твой праведный гнев?

– Они всего лишь заставили меня забыться на мгновение.

– На мгновение?

Шайн постаралась не обращать внимания на его саркастический тон.

– Какое ты имел право притащить меня сюда? – Сев на постели, она обмотала вокруг себя одну из простыней, чтобы прикрыть наготу. – Ты хоть понимаешь, что я в опасности? И отсиживалась в тайном убежище вовсе не ради удовольствия.

– Я позаботился о том, чтобы нас никто не видел.

– В таком случае отнеси меня назад.

– И не подумаю.

– Что значит – не подумаешь? Ты мне не хозяин и не повелитель. Или ты собираешься держать меня здесь как пленницу?

– Нет, я собираюсь сделать тебя своей женой.

– Я не могу выйти за тебя замуж.

Гэмел схватил ее за плечи и встряхнул.

– Почему?

Шайн оттолкнула его руки и нахмурилась, обеспокоенная его настойчивостью.

– Я уже объяснила твоему брату почему. И раз ты носишь мой медальон, он передал тебе мое послание. – Она обнаружила, что все-таки тронута этим жестом, свидетельствовавшим о чувствах, которые он испытывал к ней.

– Послание было слишком лаконичным. Что-то насчет клятвы, которую ты должна исполнить, но ни слова о том, что заставило тебя дать ее.

– И ты, конечно, не мог подождать до утра, когда все объяснится?

– Конечно. – Он встал с постели, подошел к столу и налил вина. – Выпьешь?

– Да. – Шайн помолчала, хмуро наблюдая за ним. – Ты все это заранее спланировал, – сказала она, когда он сел на постель рядом с ней и протянул кубок. – Даже комнату подготовил.

Гэмел кивнул, сделав глоток.

– Я решил, что лучше держать тебя взаперти. Чтобы ты не сбежала потихоньку с первыми лучами рассвета.

– Можешь не сомневаться – я попытаюсь это сделать. Я готова на все, лишь бы не попасть в руки Броуди. – Шайн пригубила вино, недовольная тем, что он лишил ее всякой возможности побега, пусть даже это не входило в ее планы.

– Леди Арабел – твоя мать.

Шайн вздохнула, глядя на него со смесью раздражения и смирения. Было очевидно, что он не успокоится, изводя ее вопросами, пока она не расскажет ему всю правду. До чего же нахальный и упрямый тип! Странно, почему ее так тянет к нему.

– Да, она моя мать. Как говорится, кровное родство. Никаких других связей между нами нет. Она обрубила их, когда убила моего отца и мать близнецов. И потом обратила свой взгляд на нас. Наступала наша очередь.

– Ты уверена? Как ни ужасны эти убийства, они могли быть следствием ревности. Близнецы намного моложе тебя. Это означает, что твой отец нарушил супружеские клятвы, принесенные твоей матери.

– Да, но только после того, как она сама много раз нарушила их. После моего рождения она отказала ему в близости, не желая делить с ним постель и вынашивать его детей. Я была слишком мала, чтобы понять все это. Близнецы настолько младше меня потому, что отец был верен супружеским обетам, несмотря на ее вероломство и безнравственность. Ослепленный любовью, он не замечал недостатков, которые видели другие мужчины, соблазненные и преданные ею. Но затем он встретил леди Ситон, мать близнецов. Она была вдовой с нежным любящим сердцем, и отец, измученный черствостью собственной жены, потянулся к ней в поисках тепла. Мальчики носят его имя, хотя по закону считаются незаконнорожденными. К счастью, в Шотландии к незаконным детям относятся более снисходительно, чем, как я слышала, в Англии. – Она покачала головой и, поставив пустой кубок на стол, продолжила: – Скорее всего моей матерью руководила ревность. Арабел цепко держится за все, что считает своим. Она не любила отца, но не желала делить его с другой женщиной. Ей была ненавистна сама мысль, что он может быть счастлив вопреки ее проискам. Но в основном ею двигала жадность. Арабел и Малис обнаружили, что у них много общего – например, полное отсутствие морали. Им хотелось завладеть землями Броуди, но на их пути стоял мой отец. Я могу только предполагать, что они убили леди Ситон и мою бабушку по отцу, чтобы предупредить обвинения, которые те могли выдвинуть против них. Следующими на очереди были я и мои братья как последнее препятствие на пути к вожделенной цели.

– Шесть убийств? Слишком много, чтобы это сошло им с рук. Наверняка в обществе могли возникнуть вопросы.

– Может, кто и заподозрил неладное, но смерть в наших краях не такая уж редкость, а эти двое очень тщательно готовили свои преступления. Те, кто мог повлиять на события, либо боялись Малиса, либо верили в его ложь. Арабел – даже более искусная лгунья, чем Малис. При желании она могла бы убедить некоторых мужчин, что солнце черное, а небо зеленое. – Шайн пожала плечами. – Ложь, угрозы – все пускалось в ход, чтобы заставить замолчать чересчур любопытных. Моя бабушка была старой. Никто особенно не задумывается, когда умирают старики.

– Но, как я понимаю, она умерла не от старости?

– Нет. От яда. Бабушка сама сказала мне об этом, лежа на смертном одре. Все думали, что она не в состоянии говорить, поэтому и оставили меня с ней наедине. Она умоляла меня предупредить отца, но было слишком поздно. Арабел ненавидела бабушку и, когда бедная женщина умирала, издевалась над ней, рассказывая о предстоящей гибели ее единственного сына. Папа находился при дворе, и по замыслу Арабел его должны были убить разбойники, когда он кинется к своей умирающей матери. Его любовница тоже должна была погибнуть, а бабушка очень любила леди Ситон.

– Но и ты не успела предупредить их? – Гэмел сжал в своей ладони ее крепко стиснутый кулачок.

– Нет. – Она содрогнулась при воспоминании о безумной скачке по дороге, ведущей на север. – Когда я прибыла на место, было уже поздно и мне оставалось лишь оплакивать мертвых. Папа, леди Ситон и три вооруженных охранника погибли, пронзенные стрелами. Это произошло недалеко отсюда, милях в пяти. Их обстреляли из засады, не дав даже шанса сразиться за свою жизнь. Притаившись в лесу возле дороги, я узнала одного из мужчин, который помогал раздевать тела, чтобы сделать правдоподобной версию нападения разбойников. Я вернулась в Дорчебейн и солгала. Думаю, довольно натурально. Сказала, что пыталась встретить папу, но заблудилась, что вполне могло приключиться с десятилетним ребенком. Однако Малис и Арабел заподозрили, что я знаю слишком много.