Девушка с Легар-стрит - Карен Уайт

Меня как будто пронзило током.

Открыв глаза, я увидела, что Джек и мистер Макгоуэн вопросительно на меня смотрят.

Крышка старого морского сундука, служившего в прихожей скамьей, была откинута. Внутри лежали аккуратные стопки одеял и полотенец.

– Да, спасибо, – сказала я, надеясь, что правильно угадала вопрос.

Джек ткнул меня локтем в ребра.

– Приятно познакомиться, – поспешно добавила я.

Мистер Макгоуэн подошел к сундуку и вытащил большое пляжное полотенце.

– Мы всегда держим их под рукой для внуков. Они любят играть в ручье за домом. – Он произнес слово «ручей» с легкой картавинкой. Я было улыбнулась. Увы, улыбка моментально пропала с моего лица, как только в нос мне ударил резкий дух гниющей рыбы.

Я попыталась сказать Джеку, пока тот помогал мне снять мое грязное пальто и положил мне на плечи полотенце. Но я слишком крепко стиснула зубы, чтобы они не стучали, причем вовсе не от холода.

Сбросив с ног набрякшие водой и полностью загубленные лодочки, я проследовала в теплую гостиную, обставленную классической антикварной мебелью фермерского дома – из пожелтевшей сосны и потертого дуба. Мягкие клетчатые коврики помечали зону отдыха вокруг потрескивающего камина. Увы, расслабиться мне не давало ощущение, что кто-то наблюдает за мной сзади, причем с достаточно близкого расстояния, раз я ощущала его холодное дыхание на своей шее. Я сильнее тебя, прошептала я себе. Джек странно посмотрел на меня, но затем повернулся к хозяину дома:

– Огромное спасибо, мистер Макгоуэн, что вы позволили нам увидеть картину. Мы не станем злоупотреблять вашим гостеприимством.

Мистер Макгоуэн лишь махнул рукой:

– Я привык принимать гостей. Моя жена уехала навестить свою сестру в Атланте, и мне было жутко одиноко. – Он подмигнул. – К тому же я терпеть не могу пить в одиночестве. – Он открыл шкаф в дальнем конце комнаты. Нашим глазам предстали полки, уставленные рядами стаканов и бутылок. – Я переделал его сам, так сказать, создал себе «мужское пространство». – Он вновь подмигнул, но на этот раз его подмигивание предназначалось Джеку. Он поднял бутылку бренди. – Слегка рановато, но полагаю, что леди тоже не откажется, чтобы согреться.

– Спасибо, но я пас. Я за рулем, – сказал Джек. – Но Мелли точно не откажется. Она дрожит, как мышь на съезде кошек.

Смерив его колючим взглядом, я повернулась к мистеру Макгоуэну и заставила себя заявить:

– Вообще-то я не пью крепкие напитки, но все равно спасибо. – Это прозвучало слегка ханжески, ведь хотя я и была дочерью алкоголика, Джек тоже успел вымокнуть. Мистер Макгоуэн вытащил из шкафа два стакана и начал наливать.

– Лучшее средство, если вам нужно быстро согреться. Поверьте мне. Всего несколько глотков, и вам покажется, что вы нежитесь на тропическом пляже.

Я продрогла до костей, мои конечности онемели. Я вопросительно посмотрела на Джека. Тот кивнул.

– Хорошо. Всего одну капельку, – сказала я.

Плеснув щедрую порцию в два старомодных стакана, он передал мне один.

– Спасибо, – поблагодарила я и, крепко сжав стакан, чтобы не выплеснуть его содержимое, сделала глоток. И чуть не подавилась. Крепкая жидкость обожгла мне горло и наполнила нос паром. Я кашлянула, глаза заслезились, но эффект был моментальным. Почувствовав, как ледышка внутри меня начала таять, я жадно сделала второй глоток, чтобы ускорить процесс. Ведь если не согреться, я не смогу дать отпор призраку, зависшему надо мной, словно темная тень.

– Можно посмотреть картину? – спросила я, делая шаг вперед. Вернее, два, но один я пропустила. И дело не в том, что я не видела, куда мне поставить ногу; скорее пол отсутствовал там, где ему полагалось быть.

Залпом осушив свой стакан, мистер Макгоуэн повел нас в столовую. Запах гниющей рыбы здесь был сильнее. Я даже сделала еще один глоток бренди, так сказать, для храбрости. Я уж почти согрелась и чувствовала себя увереннее, лишь ноги слегка дрожали в коленях. Я посмотрела на Джека, чтобы проверить, заметил ли он что-нибудь, но его взгляд был прикован к картине, висевшей между двумя окнами.

Этот портрет, хотя и был явно написан другим художником, нежели портрет двух девочек, обладал с ним пугающим сходством. С холста на меня смотрела еще одна девушка, чуть старше тех, что были на двойном портрете. Высокая и стройная, она стояла у мягкого стула на фоне темной комнаты. Ее лицо и его выражение были ничем не примечательны, хотя цвет ее щек, очертания губ и чуть раскосый разрез глаз напомнили более высокую девушку с двойного портрета. В целом это был заурядный портрет, если не считать медальона в форме сердца у нее на шее, украшенного буквой «А».

Вспомнив очки, которые оставила в сумке в машине, я тихо выругалась себе под нос. По крайней мере, я так подумала, пока не заметила, что Джек и мистер Макгоуэн странно на меня смотрят.

– Извините, – пробормотала я и икнула. – Извините, – повторила я, прикрывая рот рукой, чтобы сглотнуть вторую икоту, и поспешила сделать очередной глоток бренди. Я окончательно согрелась и даже забыла бы о своем позорном падении в лужу, если бы мокрые волосы не прилипали к лицу, колготки не скрипели при каждом шаге.

А еще я расслабилась, что позволяла себе крайне редко. Расслабилась настолько, что, когда тыльной стороны моей ладони коснулся холодный палец, я не отдернула руки. Как будто почти верила в то, что могу быть сильнее, чем он.

Подойдя к картине ближе, Джек открыл телефон, чтобы посмотреть на снимок, сделанный им накануне.

– Медальон точно такой же, как и этих двоих. Вплоть до шрифта, каким сделана гравировка, и обрамления в виде сердца. – Он повернулся к мистеру Макгоуэну: – Что вам известно об этой картине?

Мистер Макгоуэн сделал глоток бренди.

– Немного. Она уже была здесь, когда мой отец купил дом еще в тридцатые годы. Семья, которая жила здесь около ста пятидесяти лет до того, как мы его купили, родом откуда-то с севера. Кажется, из Новой Англии. Моя жена узнала это из коробки с письмами, которую она нашла на чердаке. Большая была семья. Судя по письмам, они вечно просили родственников приехать в гости или помочь им с фермой. Но люди они были явно небедные, потому что отправляли много денег на север. Увы, во время Большой Депрессии для них настали трудные времена, и они были вынуждены продать ферму. Так она перешла в нашу собственность.

Со стаканом бренди в руке я стояла и рассматривала руки девушки, задаваясь смутным вопросом, почему они кажутся мне знакомыми. Я знала, что должна задавать вопросы, но мой язык как будто прирос к уголку моего рта и не хотел, чтобы его беспокоили. Джек то и дело поглядывал на меня, не понимая, почему я притихла, но я приложила к губам дрожащий палец, давая ему понять, что так надо, пусть даже лишь затем, чтобы услышать, как голос, какой я уже слышала раньше, шепчет мне на ухо мое имя. Каждый раз услышав его, я делала очередной глоток бренди, пока мой страх не исчез в запертой коробке, от которой у меня был потерян ключ.