Сомнения любви - Мэри Джо Патни

Гринок, Шотландия

После еще одного долгого дня, который каждый из них троих провел, решая свою задачу в рамках одного общего расследования, все трое встретились за ужином в отдельном кабинете гостиницы, ставшем временно их штаб-квартирой. Керкленд снял свой мокрый плащ и повесил его на стул, а на стол выложил длинный кожаный тубус.

Друзья уже ждали его. Рэндалл подбросил уголь в огонь.

– Будь неладна эта сырая шотландская погода, – сказал он и, хромая, вернулся к креслу, развернутому к камину. Больная нога страдала от сырости. Затянувшиеся поиски Эштона пагубно сказывались на его здоровье.

Керкленд усмехнулся:

– Погода что надо. Закаляет. Только хлюпики-англичане стали бы жаловаться. Кто-нибудь ужин заказал?

– Ужин скоро принесут, – ответил Уилл. – Ты что-нибудь узнал?

– Так, почти ничего. А как насчет вас двоих? – Керкленд взял из рук Уилла бокал с кларетом и сел в кресло перед камином, устало вытянув перед собой ноги.

– Другие инженеры, которых я пригласил для осмотра двигателя, – сказал Уилл, – согласились с Мактавишем. Залатанное отверстие в котле было проделано специально, чтобы разрушить корабль. И ни один настоящий инженер не станет так ремонтировать котел, потому что такой ремонт гарантированно приведет к взрыву. Но никому из нас не удалось выйти на след того, кто совершил диверсию.

– Такое мог сделать только человек, имеющий опыт инженерной работы, – сказал Керкленд, – и он должен был правильно рассчитать время, чтобы его самого не вычислили.

Уилл кивнул.

– Мы считаем, что он поднялся на борт в одну из ночей, когда бойлер уже доставили на корабль, но еще не смонтировали. Поскольку о таких проектах говорят чуть ли не в каждой таверне на берегу Клайда, умный человек легко может рассчитать, когда следует сделать свой ход. Если бы заплатку обнаружили раньше, аварии можно было бы избежать, но узнать, кто проделал дырку в котле и наскоро его залатал, не так легко. Риск быть пойманным с поличным весьма невелик. Тот негодяй все продумал. Рэндалл, ты разузнал что-нибудь о людях, которые работали на строительстве «Энтерпрайза»?

– Я опросил большинство этих людей. Все они – местные уважаемые жители, не имеющие мотивов для того, чтобы причинять вред чьему-нибудь судну, – ответил Рэндалл. – Вы знаете Эштона: он никогда не скупился, стараясь нанять на работу лучших специалистов. Все, кто на него работал, верили в то, что им повезло, поскольку они не только неплохо зарабатывали, но и приобретали бесценный опыт, знакомясь с новейшими достижениями инженерной мысли.

– Ты сказал, что опросил большую часть людей? – уточнил Керкленд, подлив себе еще кларету. – Выходит, были и те, которых тебе опросить не удалось?

– Один из тех, кто работал на строительстве судна, пропал, когда корабль затонул. Его зовут Шипли, – ответил Рэндалл. – Его принимали то ли за ирландца, то ли за жителя Лондона, но он был не из тех, кто много говорит. Никто не может сказать о нем ничего определенного, кроме того, что он был не слишком компанейским парнем, зато неплохим специалистом. У него на теле татуировки.

– Его тело было найдено?

Рэндалл покачал головой:

– Еще нет.

– Если он погиб при аварии, то устроил ее скорее всего не он, – сказал Керкленд. – Разумеется, он мог поставить капкан и сбежать до взрыва. Но если так оно и было, его отсутствие заметили бы, как мне кажется, а никто из выживших об этом не упоминал.

– Я написал леди Агнес о том, что нам удалось узнать, и еще спросил ее, знает ли она кого-то, кто мог бы желать Эштону смерти, – тихо сказал Уилл.

Возникла короткая, но мучительная пауза.

– Мы не можем с уверенностью утверждать, что диверсия была направлена против Эштона лично, – заявил, нарушив тишину, Керкленд.

– Не можем. Но такое объяснение наиболее правдоподобно. Никто из находившихся на борту не кажется мне вероятной жертвой заговора. Сейчас разрабатывается немало кораблей на паровой тяге, так что маловероятно, что кто-то, кому не по нраву пароходы, выбрал своей мишенью именно «Энтерпрайз», – напрямик заявил Уилл. – А Эштон – герцог, и в некоторых кругах его ненавидели уже за то, что он живет на свете.

– Если бы кто-то возжелал смерти Эштона, то убить его с помощью ножа или пули было бы непросто, – сказал Рэндалл. – Если взрыв был устроен для того, чтобы отнять у Эштона жизнь, то надо признать, что тот, кто желал ему смерти, приложил немало усилий для того, чтобы смерть его выглядела как несчастный случай.

– Авария – вещь непредсказуемая, – покачал головой Уилл. – Попавший в нее может и погибнуть, и выжить. Половина команды «Энтерпрайза» выжила.

– Если бы он выжил, пришлось бы сделать вторую попытку, – веско заметил Керкленд. – Нам повезло, что мы смогли поднять со дна кормовой отсек с машинным отделением. Если бы корабль затонул в более глубоких водах, его, возможно, вообще невозможно было бы поднять, и никаких подозрений у нас не возникло бы.

– Теперь, когда каждый из нас доложил о том, что сделал, пора отчитаться и тебе, Керкленд. Ты что-нибудь выяснил? – Уилл взглянул на кожаный тубус на столе.