Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

Адам пересказал историю создания картины, описал их визит к мисс Скудамор.

– Ecли бы мое сердце не было уже отдано другой, – сказал он, улыбаясь Гэбриэл, – то я мог бы серьезно влюбиться в мисс Генриетту.

Том переглянулся с женой.

– Хотя мы не так уж долго отсутствовали, Фрэнсис, здесь, кажется, многое произошло.

Вечер прошел так быстро, что Гэбриэл огорчилась, когда наступило время ехать домой. Она в молчании просидела всю первую часть пути, пока Адам вез ее обратно в «Хэйуордз».

– Ну вот, – сказал Адам спустя какое-то время. – Было не так уж страшно, верно?

– Было чудесно, – сказала она со вздохом. – Мне очень понравились твои родители.

– Прекрасно. Ты им тоже. И предупреждаю тебя, Гэбриэл Бретт, что, как только пройдет аукцион, я намерен оформить наши отношения.

Когда они вошли в дом, Адам крепко обнял Гэбриэл и поцеловал.

– Я пригласил бы тебя остаться на ночь в Стейблз, но почувствовал, что тебе не захочется.

– Напротив, мне бы очень этого хотелось, – вздохнула она, прижимаясь к нему. – Но нужно дать твоим родителям время привыкнуть ко мне.

– Много времени им не потребуется, – уверенно заявил он. – Хочешь, я провожу тебя наверх и подожду, пока ты запрешься у себя в комнате?

– Не стоит. Сначала я выпью чаю и немного расслаблюсь. – Гэбриэл поцеловала его. – Можешь мне позвонить, когда доберешься домой.

После того, как он уехал, Гэбриэл раздумала пить чай и поднялась прямо наверх. Она вдруг ощутила такую усталость, что ей захотелось рухнуть на кровать, но едва она закрыла за собой дверь, как зазвонил ее сотовый телефон.

– Ну, наконец, – сказал знакомый голос, растягивающий слова. – Ты когда-нибудь интересуешься, не оставил ли кто тебе сообщений, солнышко?

– Джереми! Извини, я только что вошла.

– И была с этим Адамом, о котором ты упоминала?

– Да.

– Вероломное создание. Неужели ты забыла, что я приезжаю в Пеннингтон?

– Разумеется, нет. Ты остановился в «Честертоне»?

– Как ты догадалась?

– Это самый дорогой отель в городе, Джереми. Где еще ты мог остановиться?

– Приглашаю тебя на ужин после аукциона.

– Ты очень обидишься, если я откажусь?

– Наверняка из-за этого таинственного Адама?

– Да.

– Я сейчас ни за чем конкретно не охочусь, солнышко. Но твой намек на нечто грандиозное на аукционе Дайзарта возбудил мое любопытство.

– Увидишь, будет интересно. Встретимся на аукционе.

– Значит ли это, что между нами все кончено, Гэбриэл? – спросил он легким тоном.

– Я надеюсь, ты всегда будешь мне другом, Джереми.

– До самой смерти, солнышко, – протянул он. – Наверное, тебе пора в постель, а я тебя задерживаю.

Гэбриэл пожелала ему спокойной ночи. Потом быстро закончила приготовления ко сну, чтобы спокойно ждать звонка Адама с его обычными приказаниями надежно запереть дверь.

– Я точно не знаю, в котором часу освобожусь завтра после просмотра, – сказал он ей под конец. – Ты приедешь на него?

– Я бы предпочла завтра поработать, так что подожду до аукциона. Ты заедешь ко мне по дороге домой?

– И ты еще спрашиваешь?

На следующий день Гэбриэл прилежно работала над пейзажем, а к концу дня впервые была готова закруглиться раньше, чем Эдди и Уэйн.

После их отъезда она приняла ванну, надела белые брюки из хлопка и облегающий топ такого же цвета, как ее глаза. Потом тщательно расчесала щеткой влажные волосы и спустилась вниз посмотреть, что можно приготовить, если у Адама будет время остаться на ужин. Когда она изучала содержимое холодильника, раздался ожидаемый стук, и Гэбриэл распахнула дверь с сияющими глазами и радостной улыбкой, которая тут же погасла. Гэбриэл уставилась на стоявшего в дверях мужчину.

– Какого черта ты здесь делаешь?