Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

Когда Адам оторвался от нее и Гэбриэл удалось перевести дыхание, она улыбнулась ему.

– Предложение все еще в силе?

Адам посмотрел на нее полубессознательным взглядом.

– Предложение?

– Относительно твоей большой медной кровати.

У него в глазах появился алмазный блеск.

– Уж не проситесь ли вы переспать со мной, мисс Бретт?

– Я уже достаточно спала сегодня, так что пока хватит.

В ответ Адам поцеловал ее.

– Вот в этот момент, – сказал он, почти не отрываясь от ее губ, – я и должен отнести тебя наверх, на мою знаменитую кровать. Но…

– Я слишком тяжела.

Адам встал, выключил камин, потом подхватил ее на руки.

– Ответ неверный, – заявил он, вынося Гэбриэл из комнаты. Он поставил ее на пол в небольшом проеме и показал на крутые ступени узкой винтовой лестницы. – Если я понесу тебя на руках, то в конце подъема мы оба будем в синяках.

– В таком случае я пойду пешком, – сказала Гэбриэл и улыбнулась бесстыдной приглашающей улыбкой. Она стала подниматься по лестнице с такой скоростью, что дело легко могло кончиться бедой. Но Адам шел за ней по пятам, пока она не выбралась на верхнюю площадку.

– Не падать, – сказал он, крепко прижимая ее к себе. – Ты нужна мне одним аппетитным куском. – Он поднял Гэбриэл и внес к себе в спальню, где опустил на свою красивую кровать, а потом встал над ней на колени и принялся расстегивать ее блузку.

Янтарные в свете лампы стены комнаты, казалось, излучали тепло, которое у нее в теле превращалось в лихорадочный жар по мере того, как его искусные руки раздевали ее. Эта процедура заняла на удивление много времени из-за того, что Адаму нужно было прикладываться губами к каждому дюйму обнажаемой им кожи, так что к тому моменту, когда наконец был снят последний кружевной лоскуток, она буквально сгорала от желания.

Адам стал снимать одежду со своего возбужденного тела; его взгляд скользил по ней, словно ощупывая, так что ей трудно было лежать спокойно, когда внутри у нее все таяло, а соски твердели в ответ на этот темный, властный взгляд. Она вытянулась во всю длину под его жестким нагим телом, наслаждаясь ощущением его веса, давящего на нее, ощущением его губ у себя на губах, отвечая каждым нервом и каждой клеточкой тела на прикосновения его ласкающих рук. Губы Адама двигались от ее шеи к грудям, потом по животу и ниже, а потом вспышка огня пронзила ее. Она вскрикнула, оказавшись во власти ощущения, охватившего все ее тело. Адам передвинулся вверх по постели и отвел в сторону руку, которой она заслонила глаза.

– Посмотри на меня, Гэбриэл.

Ее веки медленно поднялись.

– Это было нечестно, – пробормотала она; Адам улыбнулся, убрав у нее с разгоряченного лица спутанные волосы, а она уткнулась лицом ему в шею. – Раньше я даже подумать о таком не могла, – призналась она и лизнула кончиком языка его кожу, смакуя ее вкус и аромат.

Адам застонал и крепче прижал ее к себе.

– А сейчас?

– С тобой совсем по-другому, потому что я тебя люблю.

– Вы достойны высшей похвалы, мисс Бретт!

– А вы, мистер Дайзарт, не могли бы достичь того же самого потрясающего результата другим способом, который включал бы нас обоих?

– Прежний способ тоже включал нас обоих, но вот этот будет еще лучше. – Адам впился ей в губы, развел ее руки широко в стороны и вошел глубоко в скрытые тайники ее тела, которое приняло его с таким восторгом, что он замер, пытаясь не потерять контроль над собой. – Милая, – выдохнул он, и она крепко обхватила его. Адам хотел замедлить это движение, но она изгибалась навстречу ему с таким яростным, безмолвным требованием, что он уступил этому нарастающему ритму, который захлестнул их мощной волной пульсирующего освобождения. – У тебя удивленный вид, – немного погодя сказал Адам, гладя ее волосы.

– Трудно поверить, что я только что занималась любовью с Адамом Дайзартом. – Гэбриэл вздохнула и поерзала, чтобы прижаться к нему еще теснее. – Я знаю, что нехорошо об этом спрашивать, но ты говорил то же самое Делле и другим, которые были до нее? Я имею в виду, в такой же ситуации?

– Никогда, – прорычал Адам. – А ты говорила своему маклеру?