Карьера или муж? - Хелен Бьянчин

– Вы сегодня одна? – вежливо осведомился Джанфранко.

Кристабел заметила, как Корали чуть помедлила, решая, на ком из братьев Персетти попробовать сегодня действие своих чар. Только попробуй покуситься на Федерико, подумала Кристабел, я тебе глаза выцарапаю!

– Эдвин закатил мне из-за какого-то пустяка истерику и постыдно сбежал, как крыса с корабля. – Корали капризно скривила рот. – Я могла бы, конечно, заказать ужин в номер, но мне так не хотелось сидеть в одиночестве!

Ну конечно, милочка, тебе просто захотелось насладиться своей известностью и почувствовать себя в центре внимания, с усмешкой подумала Кристабел, но тут же осудила свой цинизм.

– Что мы празднуем? – осведомилась Корали.

– Просто пьем за жизнь и за любовь, – с наигранным безразличием отозвался Федерико и, взяв руку Кристабел, стал по очереди покрывать поцелуями каждый ее палец.

Это было слишком демонстративно, но Кристабел показалось, что еще немного – и она растает от наслаждения.

– Как все у вас изменилось за последний месяц, – с нескрываемым сарказмом заметила Корали. – Могу поклясться, что на приеме у Эндрю вы больше походили на врагов, чем на супружескую пару.

– Если бы между мужьями и женами иногда не возникали разногласия, брак казался бы слишком скучным мероприятием, – парировала Кристабел.

– Неужели?

– Вы будете заказывать кофе? – вмешался в разговор Джанфранко. – Я вас покину, мне надо сделать несколько деловых звонков.

– Меня тоже, кстати, ждет неотложная работа. – Федерико сделал знак метрдотелю и повернулся к Корали. – Счастливо тебе наслаждаться вечером и допивать шампанское.

Но им не удалось незаметно покинуть зал. Словно из-под земли появившийся фотограф принялся лихорадочно щелкать затвором камеры. Наверняка постарается повыгоднее продать снимки в какую-нибудь газету или журнал, а то и туда, и сюда, предположила Кристабел.

Федерико, тихо выругавшись под нос, выписал счет и поднялся из-за стола.

– Счастливого пути, мои дорогие, – со сладкой улыбкой промурлыкала Корали.

– И тебе всего доброго.

Обняв Кристабел за талию, Федерико в сопровождении брата вышел из отеля.

– Хочешь кофе? – спросила Кристабел, когда они вошли в квартиру. – Хотя, кажется, у нас уже ничего не осталось, но если ты хочешь еще поработать...

– Больше всего мне сейчас хочется поработать с тобой.

Кристабел довольно хмыкнула, ее глаза заблестели.

– Мне не очень нравится, что ты рассматриваешь это как работу.

Федерико пальцем поманил ее к себе.

– Подойди!

– Хорошенько подумай, прежде чем отдавать приказы, – шутливо предупредила Кристабел.

– Думаю, тебе понравится.

Кристабел приблизилась к мужу и тут же оказалась в его объятиях. Федерико осыпал ее страстными поцелуями. Они направились в спальню, на ходу сбрасывая одежду, и долго занимались любовью, пока Кристабел, окончательно обессилев, незаметно не уснула.

Такси остановилось у отеля «Хилтон», и Федерико расплатился с водителем, пока Кристабел выходила из машины. Они прошли в бар, где выпили кофе в компании Джанфранко. Потом Кристабел поднялась из-за стола и чмокнула мужа в висок.

– Значит, в три?

Федерико тепло улыбнулся ей и кивнул.

– Всех благ, дорогая.

Кристабел собиралась выбрать подарок для бабушки Федерико и в час встретиться с отцом. Она обошла несколько небольших магазинчиков и остановила свой выбор на великолепном шелковом шарфике от «Шанель». Около часа дня она вошла в ресторанчик, где была назначена встреча с отцом, и не успела сесть за столик, как услышала его голос:

– Дорогая, очень рад тебя видеть!

Кристабел заказала вино, затем они вместе выбрали закуску и горячее.

– К сожалению, я ненадолго, у меня деловая встреча в два часа, – посетовал Эрик.

– Не беспокойся, все нормально, – отозвалась Кристабел.

Эрик изучающе посмотрел на дочь.

– Тебя что-то волнует и ты хочешь поговорить об этом со мной?

– Полин.

Эрик нахмурился и, глядя куда-то вбок, пробормотал:

– Ты же знаешь, мы с твоей матерью не поддерживаем отношений.

Кристабел все прекрасно знала и не осуждала отца.

– Она меня беспокоит.

– И ты хочешь поделиться этим со мной?

– Но она же моя мать, – просто ответила Кристабел.

– В эмоциональном плане Полин как бабочка, она постоянно ищет чего-то нового и неизведанного. Когда ей все приедается, она беззаботно упархивает, совсем не думая о тех, кто рядом. – Эрик умолк, дожидаясь, пока официант уберет со стола грязную посуду. – К счастью, я встретил любящую женщину.

Эта любящая женщина вполне сносно ко мне относилась, но сразу же дала понять, что мне не место в новой семье, вспомнила Кристабел.

Эрик накрыл своей ладонью руку дочери.

– Твоя мать никогда не изменится. Она все та же Полин, – с легкой грустью заметил он. – Теперь у тебя есть Федерико, береги его и свою любовь.

Эрик как бы подвел черту, и Кристабел больше не возвращалась к этой теме. Около двух они вышли из ресторана, и Кристабел тепло обняла отца на прощание.

В «Хилтон», где была назначена встреча с Федерико, она пришла чуть раньше срока и скоротала время за чашкой кофе и миндальным тортом. Вообще-то Кристабел следила за фигурой, но решила себя побаловать вкусненьким в честь окончания съемок в фильме. Да здравствует свобода!

Увлекшись мыслями о том, как славно они теперь заживут с Федерико, как будут вместе путешествовать по свету, Кристабел потеряла счет времени, и, когда взглянула на часы, было уже больше трех. Интересно, где же Федерико? Не в его характере опаздывать.

– Вы хотите заказать что-нибудь еще, мадам? – осведомился официант.

– Спасибо, нет, – с вежливой улыбкой поблагодарила Кристабел.

Она нахмурилась. Я ничего не напутала с местом встречи, на память я, слава Богу, не жалуюсь. Наверное, совещание затянулось и потому он задерживается, рассудила Кристабел. Но почему тогда он не позвонил? Она подозвала официанта и, справившись у него, не оставляли ли для нее сообщений, получила отрицательный ответ.

Кристабел уже не знала, что и думать. Ее тревога с каждой минутой нарастала, хотя она и пробовала успокоить себя тем, что деловые встречи часто затягиваются, что на дорогах могут быть пробки, что Федерико сейчас позвонит с извинениями и все объяснит. Но время шло, и сердце Кристабел начало щемить от недоброго предчувствия.