Сердечные тайны - Мэхелия Айзекс

Ноздри Эрнесто стали нетерпеливо раздуваться. Он резко отпустил ее руку.

— Аделина, черт побери, но ты же должна понимать, что твоя беременность все меняет.

— Нет. Почему? — Она отказывалась произнести вслух, что именно такой его реакции и боялась. — У тебя своя жизнь, свои друзья, своя карьера. Я не хочу, чтобы появление ребенка расстроило твой жизненный уклад. Он будет отнимать у тебя время. Поверь, я ценю твою заботу и… и при других обстоятельствах…

— Каких других обстоятельствах?

— Ну… — Она тщательно подыскивала слова. — Если бы между нами продолжались какие-то отношения. Если бы мы какое-то время встречались, и это в результате произошло. Даже если бы мы расстались, я могла бы

понять…

— Баста! Хватит! — Он резко оборвал ее с перекошенным от гнева лицом. — Иногда я сомневаюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня понять. Меня не интересует трогательный лепет, которым ты меня пичкала, чтобы оправдать свой поступок. Ты держала свою беременность в тайне. Но я отец ребенка. Мы оба приложили усилия, чтобы он появился на свет. Ты что, забыла об этом?

— Я ничего не забыла, — попыталась она разыграть возмущение. Ей не нравилось, что Эрнесто говорил с ней так, словно она была не способна ни на одну умную мысль. — Ты просто не понимаешь…

— Да! — с горечью воскликнул он. — Не понимаю, как ты могла подумать, что теперь, узнав о ребенке, я захочу уйти?! И забыть о нем! — Он усмехнулся. — Кто я? Чудовище, что ли?

— Я тебя так не называла, — возразила Аделина. — И никогда так не думала.

— Тогда почему…

— Дело не в тебе, — устало возмутилась она. — Дело во мне. Я уже сказала, что мечтаю об этом ребенке. — Она непроизвольно провела рукой по животу, но тут же неуклюже отдернула ее. — Я очень жду его. Но не хочу снова стать удобной частью жизни какого-либо мужчины.

Она уловила, как Эрнесто глубоко вздохнул, и приготовилась защищаться. Но он лишь произнес:

— Это из-за Федерико.

— Да.

— Ты не хочешь еще одного такого же брака?

Брака? Слова Монтеса шокировали ее, и она смогла лишь ответить:

— Ты прав.

— Прав, — эхом повторил за ней Эрнесто и потер рукой шею, задумчиво глядя в темноту. Знаешь, не все мужчины похожи на моего покойного дядю, — продолжал он, в то время как ее взгляд был прикован к волоскам на его шее, выбившимся из-за ворота рубашки. — Некоторые по-настоящему чтут свой супружеский долг.

Аделина отвела взгляд и махнула рукой. Она не собиралась с ним спорить. Меньше всего ей хотелось, чтобы он почувствовал обязанность пойти на жертвы ради нее.

Несколько минут длилось молчание. И она уже собиралась сказать, что им пора возвращаться, как вдруг Эрнесто спросил:

— А Паола в курсе?

Аделина вздохнула.

— Ты же знаешь, что нет.

— Хорошо. — Эрнесто провел рукой по волосам. — Это хорошо. Это все упрощает. Намного упрощает.

— Что упрощает? — утомленно спросила Аделина, втайне думая лишь о том, насколько он привлекателен. Все, что этот мужчина делал, каждое его движение, казалось, было направлено на возбуждение ее интереса к его персоне. — Не понимаю, о чем ты говоришь.

Его губы тронула мягкая улыбка.

— Я говорю о нас, о том, что ты беременна.

А Паола убеждена, что мы не нравимся друг другу.

Аделина невольно поежилась.

— И что?

— А то, что она не заподозрит ничего такого, если мы объявим о нашей помолвке.

— Что? — Аделина испугалась, но Эрнесто не обратил на это внимания.

— Я сказал…

— Я слышала, что ты сказал, — резко оборвала его женщина. — Но ты сошел с ума, если надеешься, что я позволю тебе сообщить Паоле, будто мы собираемся обручиться. Нет! Ни за что! Я бы не вышла за тебя, даже если… если…

— Если бы я был последним мужчиной на земле? — услужливо подсказал он. — Это ты хотела сказать? Я не стану оскорблять тебя грубым ответом. — Он помолчал. — Но ты выйдешь за меня, Ад ели на. Ты дашь ребенку мою фамилию. Я этого хочу. Требую.

— Требуешь? — протяжно сказала она. — Ты не можешь ничего от меня требовать.

— Возможно, что и не могу, — натянуто согласился Эрнесто. — Но в моей семье честь — отнюдь не забытое понятие. У нас есть порядочность. Мы не пренебрегаем ответственностью.

— Я уже давно пытаюсь вдолбить тебе, что это не твоя забота! — разъяренно выкрикнула она.

— А я не согласен.

Она беспомощно всплеснула руками и покачала головой.

— Ты не можешь насильно заставить меня выйти замуж. А добровольно я этого не сделаю.

Эрнесто вздохнул.

— Почему? — мрачно поинтересовался он. Разве ты меня ненавидишь? Или я тебе настолько противен, что ты не сможешь жить со мной?

Даже ради ребенка?

Аделина застонала.

— Я нормально к тебе отношусь, Эрнесто. И ты это прекрасно знаешь. Только пытаешься извратить ситуацию, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой.

— Да? Я так не считаю. Но продолжим. Значит, ты утверждаешь, что скорее предпочтешь нести свой груз одна, чем позволишь мне позаботиться о тебе?

Аделина грустно покачала головой.

— Вот как раз на меня тебе и наплевать.

— С чего ты взяла?

— Потому что я тебя не интересую, — торопливо начала объяснять она. — Так же, как и ты меня. — Как бы ей хотелось, чтобы последнее было правдой. — Эрнесто, пожалуйста, дай мне самой все решить.

— А что, если я скажу тебе, что ты мне небезразлична? — настаивал он, приподняв ее голову за подбородок. — Это так, ты же знаешь.

— Нет! — Ее сердце дрогнуло при этих словах. Не стоило заблуждаться по поводу его заверений. Не добившись подчинения, теперь он пытался обольстить ее. — Не смей мне лгать. Ты говоришь мне эти слова, чтобы все получилось по-твоему.

Гримаса боли исказила его лицо.

— А разве ты делаешь не то же самое? Но в любом случае, ты ошибаешься. Как думаешь, почему я приехал на остров? Почему захотел остаться? Потому что надеялся, что мы сможем лучше узнать друг друга. Что ты начнешь верить в меня и поймешь, что произошедшее с нами в ночь смерти Федерико было неизбежно.

— Нет…

— Да. — Он провел рукой по ее шее, груди, погладил набухший сосок, и она в тревоге отстранилась. — И что бы ты ни говорила, я все еще думаю, что мы могли бы быть счастливы вместе.

— Нет. Ты говоришь не о нас. А лишь о себе и ребенке.

— И что?

— Неужели ты надеешься, что меня устроят такие отношения? — скептически воскликнула она. — Боже, ты сейчас рассуждаешь, как Федерико! От него я слышала то же самое. Что мы могли бы быть счастливы вместе: он, Паола и я. И посмотри, во что это вылилось!