И пусть воссияет солнце - Сара Крейвен

— Зоя, ты серьезно хочешь выйти за меня? — спросил Джордж, когда самолет заходил на посадку.

Это был вопрос, которого Зоя ждала весь день и которого боялась. Она ждала, что он задаст его во время перелета на вертолете в Афины; потом, когда они дожидались в аэропорту замены билетов на первый класс, устроенной для них Стивом Драгосом, и всю дорогу в самолете.

— Милый Джордж, — мягко сказала она, — мы же с тобой прекрасно знаем, что, если я скажу «да», твоя мама отговорит тебя в течение двадцати четырех часов.

— Не понимаю, почему она такая?

Потому что она жалкая эгоистичная ведьма, которая до смерти боится потерять тебя, подумала Зоя и сказала вслух:

— В одном я уверена: когда-нибудь ты встретишь женщину и полюбишь ее так сильно, что никакие слова твоей мамы не будут иметь ни малейшего значения, и вы уйдете вместе, взявшись за руки.

— А как насчет тебя, Зоя? Это он, тот надменный грек, с которым я вчера познакомился?

— Нет, — грустно ответила девушка. — Когда-то я так думала, но больше — нет.

— Но тебя здорово зацепило, я же вижу. Он почти весь вечер не сводил с тебя глаз. Тогда почему он женится на этой Кристине?

Потому что у нее есть судоходная компания, а у меня лишь степень по английскому. Вряд ли это сопоставимо. — Она помолчала, потом улыбнулась, взяла Джорджа за руку и держала до тех пор, пока самолет не приземлился.

Все закончилось, подумала она, я дома и теперь должна учиться забывать.

Зоя снова мысленно перенеслась во вчерашний день. Когда обед завершился и все перешли в салон выпить кофе, она держалась поближе к Стиву, рассудив, что это самое безопасное для нее место. Больше не хотелось никаких разговоров с Андреасом, она боялась даже взглянуть в его сторону, чтобы не встретиться с его проницательным взглядом.

Джордж ушел относительно рано, и Зоя проводила его до двери, подставив на прощание губы для поцелуя. Вскоре после его ухода она сбежала в свою комнату, пожаловавшись на несуществующую головную боль и получив за это холодный, циничный взгляд Андреаса.

Через два часа ее разбудил шум приглушенной, но горячей ссоры между Андреасом и его отцом, и девушка порадовалась, что не понимает по-гречески.

Утром Стив оказался неожиданно сговорчивым, когда она объявила, что хотела бы уехать с Джорджем. Видимо, он осознал, что так для всех будет лучше и безопаснее.

Зоя не смогла попрощаться с Андреасом и не знала, радоваться ей этому или наоборот.

— Он повез мою Кристину взглянуть на знаменитые Серебряные пещеры, — удовлетворенно сообщил ей Петрос Мандрассис.

Сам момент прощания оказался неожиданно волнующим. Стив тепло обнял ее и перекрестил.

— Я буду писать тебе, дитя мое, и мы будем разговаривать по телефону. Надеюсь, мы скоро снова увидимся. Не здесь, так, может, в Париже или в Риме?

— Да, я… мне бы очень хотелось этого… папа.

Стив счастливо улыбнулся.

Зоя страшно устала, когда наконец добралась до дома. Она перешагнула через гору почты — в основном рекламные проспекты, — бросила чемодан в угол и прошла на кухню; сделала себе чаю и отнесла его в спальню; разделась, побросав одежду на пол.

Завтра она все подберет, и распечатает письма, и выбросит засохшие цветы, и распакует вещи. А сегодня ей просто нужно уснуть.

После жары Греции постель показалась холодной, и девушка укуталась в одеяло. Слегка повернув голову, она взглянула на картину матери, сразу вспомнив шорох сухих бугенвиллей под ногами, запах роз и несмолкающий шепот моря.

Похоже, картина — слишком острое напоминание обо всем, что она потеряла, и лучше ее снять. Но это — завтра. Девушка уснула прежде, чем успел остыть чай.

Три дня Зоя наводила в квартире порядок, разбирала почту, стирала, покупала продукты. На четвертый день она взяла вазу, купленную в Ливасси, и пошла навестить Адель.

Адель была в восторге от подарка и, заваривая кофе, прокомментировала:

— Ты рано вернулась. Я же говорила, эти маленькие острова слишком тихие, лучше было поехать на Корфу.

— Может, в следующий раз, — весело отозвалась Зоя.