Дон Иван - Алан Черчесов

Островки из пустынь перемежались какое-то время равнинами и плоскогорьем. Кто из них подрабатывал миражом, спрашивать я поленился. Да и если по правде, миражом в тех краях был я сам.

Эль-Кенитра-Тарфая представилась нам, поклонившись почти до земли перекошенным указателем. Лейтенант пробудился, плюнул в окно, хрустнул шеей, потом обернулся назад и спросил:

– Вы сильно пьяны? Опознать хотя бы сумеете?

У меня застрял в горле ком. Перекинувшись словом с шофером, Махмуд вновь обратился ко мне:

– У нас десять минут или час. Выбирайте. Через десять минут перерыв на намаз. В морг можно отправиться после намаза.

– Вы неправильно поняли, – скрипнул я исцарапанной глоткой. – Дайте ложку, и я управлюсь в минуту, только выгружу из желудка песок.

Впервые Махмуд улыбнулся:

– Ингаляции не помогли?

– Еще как помогли. Не будь со мной виски, ты б сейчас разговаривал с дюной.

Входить в морг шофер наотрез отказался. Впрочем, назвать помещение моргом лично мне бы в голову не пришло.

Сперва меня повели в полицейский участок. Упершись капотом в бадью с порыжелой водой, мы вышли из джипа и, обогнув дырявый сарай водоноса, оказались на тощей, плюгавенькой улочке. Предпочтение здесь отдавалось уже не железным коням, а ослам – как самой смиренной для климата тягловой силе. Ослы в Эль-Кенитра-Тарфае были везде. Пока машина петляла по поселку, у меня было время в этом удостовериться. По соседству с участком, свесив морду с двухъярусной крыши, за нами следила горгулья – печальный ишак, от чьего тоскливого взгляда у меня засосало под ложечкой.

В приемной участка клевал носом малый с погасшим бычком, прилипшим к сливовым губам. Одарив соню приветственным подзатыльником, Махмуд в сердцах растоптал упавший окурок. Дежурный вскочил, козырнул и поднялся в чувяках на цыпочки. Лейтенант пригласил меня жестом в свой кабинет, где я рухнул на стул и с наслаждением вытянул ноги. Над моей головой дребезжал допотопный кондиционер. Он заметно картавил, но работу свою знал вполне: я задремал со стаканом в руке, не успев отхлебнуть из него горячего чаю. Махмуд извлек стакан из моих расслабленных пальцев, подождал, когда я очнусь, и спросил:

– Не передумали?

Я согласился:

– Намаз – дело святое. Идите. Я подожду.

– Что ж, отдохните пока. Морг совсем близко.

Он не соврал. Хотя и преувеличил: всего-то потребовалось пройти до конца коридора. В глубине, влажной заплаткой на донышке сумрака, тускнела невзрачная дверь, шишковато обшитая сталью. Отперев ее, лейтенант пропустил меня внутрь.

До середины стены помещение было оклеено кафелем. Над ним с трех сторон висели рядами трухлявые полки. Половину комнаты занимал разделочный стол с обитой жестью столешницей. Из угла торчал пузырем рукомойник. Напротив, заняв все пространство от пола до потолка, блестела доспехами холодильная камера.

– Бывший продуктовый склад. – Махмуд завозился со связкой ключей и хмуро добавил: – Выбирать не приходится: на сто километров вокруг и больницы-то нету.

Я кинулся к рукомойнику. Когда я закончил, лейтенант подал мне полотенце, придвинул ногой табурет, потрепал по плечу и сказал:

– Это из-за спиртного. Я тут поразмыслил… Иногда бывает удобней опознать человека по документам. При пострадавшей найдена сумочка. Фотография в паспорте, могу поручиться, ее. Видеть труп вам не обязательно. Подпишите кое-какие бумаги, и дело с концом.

– Черта лысого! Дайте мне посмотреть. Я хочу.

Конечно, я врал. И, конечно, Махмуд это знал.

Он отворил холодильник, потянул со скрипом железный полок, выкатил его на стол, подождал секунду-другую, затем вскрыл молнию на мешке.

Правая сторона у лица была раздроблена в месиво. Узнать в ней можно было кого угодно – не только Анну, так что узнать в ней Анну было бы скотством.

Убедившись, что я не узнал, Махмуд очертил ладонью дугу, предлагая мне обойти стол.

Левая часть головы не пострадала совсем. Она улыбалась краешком рта и безмятежно спала. Видит Бог, я старался, но не узнать в спящей Анну тому, кто привык созерцать ее сон, было уже невозможно.

Я перевел взгляд туда, где от Анны почти ничего не осталось.

– Упала с горы, – объяснил лейтенант. – Оттого грудная клетка так вдавлена.

Она была вдавлена так, будто груди у Анны повернуты внутрь. Я до того себе ярко это представил, что вспомнил Эдипа. Безумного деда, выколовшего себе зрачки, лишь бы не видеть позора, на который его обрекли. Да-да! Отметьте там у себя в протоколе: вот о чем размышлял подсудимый у бездыханного тела любимой. Я где-то читал, что тем самым Эдип обернул зрачки в свою душу, оттого и пророком заделался. Такое вот хрестоматийное действо по обретению ясновидения… Интересно, подумал я, когда передумал все то, о чем здесь сейчас рассказал, что она там узрела своими сосками?

– Похоже на укус гадюки, – сказал Махмуд, наставив волосатый палец Анне на щиколотку. Меня не стошнило лишь потому, что давеча я из себя уже себя выблевал. – Видите точки?

Я кивнул. Лейтенант продолжал:

– Это не все. На спине в межлопаточной области имеется гематома размером с монету, что наводит меня на еще одно подозрение… Желаете посмотреть?

– Верю на слово.

– Обсудить остальное мы можем с глазу на глаз. – Он расправил мешок, застегнул на нем молнию и задвинул полок в холодильник. – Не исключено, что свалиться с горы вашей супруге кто-то помог, толкнув сзади тонким и крепким предметом. Скажем, прогулочной тростью. Или подобранной веткой, коих на склоне десятки.

– Таков вывод криминалистов?

Махмуд скривил губы:

– Таков мой вывод. Криминалистов у нас в штате нет. Заполучить их сюда можно лишь по заключению патологоанатома.

– Но патологоанатома у вас тоже нет…

– Зато есть в Тизните и в Агадире. Ближайший – в Ифни.

– Почему не отправили тело туда?

Лейтенант навесил на холодильник замок, поглядел на меня и изрек:

– Официальный ответ – за недостатком улик.

– Официальный мне на хрен не нужен. Попробуйте честный.

– В нашей стране почитается вежливость. Оттого и честный ответ иногда походит на бред. При ком-то еще я, возможно, его и не вспомню.

– При ком-то еще я и сам буду вежлив, как бедуин с родником. А пока мы вдвоем, выкладывайте, что там было у вас на уме, когда вы решили ее заморозить, вместо того чтоб отправить в Ифни?

– Причин минимум три.

– Раз? – Я загнул свой мизинец.

– Предположим, я не был уверен, что найду в вас того, кто изъявит готовность платить за аренду спецсредств и покроет расходы по транспортировке. Между прочим, сказать, что уверен сейчас, я по-прежнему не могу.