Шипы и розы - Лана Каминская

– Вот как.

– Только все мои шляпки устарели. Ни одна не подойдёт к тому платью, которое ты привез мне в начале весны. Придётся на днях ехать в Девон.

– Я не возражаю. Возьми с собой Хизер. Будет, с кем поболтать и кому таскать коробки.

– У меня есть предложение получше, – решительно ответила мужу Малеста и оценивающе оглядела стоящего напротив Тима. Тот в ответ подозрительно прищурился: глаза мачехи коварно блестели, и это шло в разительный контраст с той робостью и той неловкостью, к которым Тим привык и при виде которых презрительно кривил губы.

Джейкоб удивился второй раз за утро.

– Я тебя сегодня не узнаю, – протянул он. – Что за предложение?

– Я бы предпочла взять с собой не Хизер, а Тимоти. Если, конечно, ни ты, ни он не против.

– Таскать дамские шляпки?

– Как ты мог такое подумать?! Ни в коем случае! Скачки в Аскоте – мероприятие серьёзное. Сомневаюсь, что в том саквояже, с каким приехал твой сын, лежит что-то, что можно надеть и при этом не опозориться. Не в этом же клетчатом жилете он там появится! Своим видом он распугает всех твоих знакомых.

Теперь Тима оценивающе оглядывал уже Джейкоб.

– Прекрасный жилет, – пожал плечами Тим. – Сойдёт, чтобы предстать перед занудой Пикли.

Джейкоб чуть не поперхнулся от возмущения.

– Чтобы больше такого о Пикли я не слышал! А твоя мачеха права: в таком виде не связи заводить, а чучелом посреди поля стоять. Поедешь в Девон, к мистеру Хиггинсу, в его лавку готового платья. Я черкну ему пару строк, и он подберёт тебе фрак по размеру. Заодно и какие надо коробки до экипажа донести поможешь.

– С коробками пусть горбатится кучер, – фыркнул Тим.

– С этим вы уже сами разберётесь, – буркнул Джейкоб и, убрав руку с талии жены, пошёл в направлении дома.

Стоило отцу скрыться за плотными тисами, стоявшими в том месте, где кончались розы и начиналась выложенная мелким камнем дорожка, как Тим тут же схватил Малесту за руку, не дав мачехе и шага ступить. Цепкие пальцы с силой впились в нежную кожу, оставляя на ней небольшие синяки.

– Пустите. Если Джейкоб увидит, вам несдобровать!

– Что это ты удумала?

– При отце вы вели себя по-другому.

– Ты тоже лукавила. Я слышал, вы с отцом годами никуда не вылезаете вместе. С чего сейчас такая прыть? Аскот, Девон...

– Вы сами изволили заметить, что без меня вам в Аскоте будет скучно.

– А Девон? Туда тоже тащишь меня, чтобы я не помер со скуки?

– Вы уже слышали причину, по которой завтра едете со мной.

– Подавать шляпки? Собачонку из меня хочешь сделать?

– Ваш костюм, в котором вы свалились в болото, починке уже не подлежит. То, что на вас сейчас, пойдёт только, чтобы к престарелой миссис Мерит с визитом наведаться. Ну, или к монашкам. Вас как минимум надо приодеть, а как максимум ещё подучить манерам, потому что в столовом серебре вы, может, и разбираетесь, а вот с людьми беседовать совсем не умеете. Опозорите отца – лишитесь средств к существованию и опять будете винить во всём меня, вместо того чтобы посмотреться в зеркало.

От неожиданного выпада в свой адрес Тим выпустил руку мачехи. Та этим тут же воспользовалась и скорым шагом пошла к дому. Белокурая прядь, ранее поправленная Джейкобом, снова выбилась из причёски, а к ней добавились ещё две. Решив, что поправит всё в своей спальне, Малеста открыла дверь и почти с порога услышала:

– Ты и впрямь плохо выглядишь. Когда Тим велел Хизер отнести завтрак тебе наверх, я было подумал, что он опять взялся за старое... Опять будет всячески избегать твоего общества и начнёт изводить меня этим прямо с утра. И я был сильно удивлён, узнав, что всё дело в твоей слабости.

Так служанка пришла по распоряжению мальчишки? Не Джейкоба? Так вот, значит, кого имела в виду Хизер, когда говорила, что хозяин распорядился прежде набраться сил и только потом спускаться вниз.

Малеста вяло улыбнулась. Улыбнулась не столько своим мыслям, сколько тому, с каким равнодушием Джейкоб взял со столика свежую газету, бухнулся с ней в кресло у окна и раскрыл в аккурат посередине.

– Ты заблуждаешься. Своего отношения Тим ко мне не поменял. И моя слабость – лишь предлог, чтобы сыграть перед тобой исправившегося сына.

– Я всё же думаю, он изменился, – пробубнил Джейкоб, окончательно погружаясь в ворох последних светских сплетен.

– Он столько лет меня избегал и вдруг в одночасье стал проявлять заботу? Не смеши меня. Это был не более чем фарс!

– Фарс, драма... Бросай свои актёрские замашки, они тебе не к лицу.

– Но ведь это правда!

– Фарс там был или не фарс – не знаю. Но ругался Тим из-за лишнего прибора с Джонатаном знатно! Я и не думал, что у моего сына такой богатый запас слов!

– Я уже слышала от Хизер, что ему чем-то не угодил столовый сервиз...

Джейкоб посмотрел на жену поверх газеты.

– Ты о чём?

– Я о том, что твой сын разыграл перед тобой целую комедию, а ты купился! Он ничуть не изменился и ненавидит меня так же, как и раньше. Он всё здесь ненавидит! Даже с Джонатаном сцепился из-за каких-то тарелок.

– Я же сказал, что Тим вспылил, потому что стол был накрыт на троих. Он посчитал, что Джонатан плохо следит за домом, раз о здоровье больной хозяйки до сих пор не справились и ожидают, что она вдруг спустится и присоединится к завтраку.

– Совсем непохоже на твоего сына.

Джейкоб снова – и в этот раз с большим недовольством – отвлёкся от газеты и бросил на жену раздражённый взгляд.

– Дорогая, мне кажется, ты перебарщиваешь. Мальчик вырос и понял, что его детские принципы не стоят и ломаного гроша, и посмотрел на мир заново. И тебе пора бы тоже поумнеть и перестать видеть в моём сыне угрозу.

– Но, Джейкоб...

– Ты меня поняла? Если да, то позволь мне насладиться новостями, а сама ступай и готовься к поездке в Аскот. И насчёт Девона... Купи себе всё, что пожелаешь, о деньгах не беспокойся. Пусть всё запишут на мой счёт. Хочу, чтобы в Аскоте ты блистала и Пикли мне обзавидовался! И не стесняйся просить Тима помочь. В конце концов, я даже рад, что он с тобой поедет. Около лавки шляпницы всегда водится много сомнительных незнакомцев, поэтому от Тима точно будет больше проку, чем от твоей лупоглазой Хизер.

И на этой вялой нотке ревности Джейкоб снова нырнул носом в газету, и ничто более уже не могло оторвать его от скандальных и не очень новостей.