Моя женщина - Эммануэль Ласт

— Я не пью.

— Новый год же, Вер.

— Я сказала нет.

Косте пришлось отступить. Сменив шампанское на апельсиновый сок, он обратился к сыновьям:

— Как учеба?

— Нормально, пап. Промежуточные зачеты сдали на отлично.

— Молодцы, так держать.

Разговор то и дело прерывался, но Костя старательно не замечал ни скучающего взгляда Веры, ни односложных ответов сыновей. Он развлекал их байками с работы и был на удивление общительным и веселым.

Если бы не Паша с Вовой, Вера не пошла. Смотреть на добродушного, умело ведущего беседу бывшего мужа было тяжело. Что за лицемерие притворяться, будто ничего не случилось. Будто все в их семье хорошо!

Хотя, чему тут удивляться — прикидываться Костя умел мастерски.

Вера вспомнила Игната и неосознанно провела параллель. Он бы никогда не стал врать, чтобы прикрыть свою спину.

— Пап, а ты чего вернулся? Надоела молодая что ли? — Вера перевела взгляд на Вову, который, скрестив руки на груди, смотрел на отца в упор.

— При чем здесь…

— Да не причем, — посмотрел на брата, спустя минуту кивнул, словно они только что мысленно о чем-то договорились, и повернулся к Косте. — Мы тебе скажем, как есть, а ты думай, что хочешь.

— Зря ты маму обидел, — вступил Паша и положил сжатые в кулаки руки на стол.

— Знаем, что завел молодую любовницу и к ней ушел, — продолжил Вова и тоже подался вперед.

— Мальчики, не надо, — Вера скомкала лежавшую на коленях салфетку, огляделась по сторонам в поисках официанта.

— Поэтому запомни — маму в обиду мы тебе не дадим.

— Никогда.

— Да вы что! — Костя побелел лицом, снял очки и снова надел.

Вере показалось или руки у него дрогнули?

— Подарки назад забери, нам от тебя ничего не надо, — Вова встал, за ним Паша и, подав Вере руку, добавил:

— И лучше не звони, все равно общаться с тобой желания нет.

Уже в такси Вера сжала ладонь Вовы, который сидел с ней на заднем сидении, и вздохнула.

Сыновья не знали, что отец другой ориентации и свято верили, что он бросил ее ради молодой любовницы. Вера догадывалась, кто мог поделиться с ними неполной информацией, но разборка с длинным языком могла подождать.

Паша и Вова достаточно взрослые, чтобы самостоятельно принимать решения. И нежелание общаться с отцом вполне оправдано, но было в этом вопросе и кое-что еще, волновавшее Веру.

Когда-нибудь они оттают.

Например, когда появятся свои дети или немного раньше… да и Костя не оставит попыток наладить контакт. А значит, рано или поздно они узнают всю правду и Вера боялась, что та вновь разобьет им сердца.

Поэтому дома, собрав волю в кулак, она поведала сыновьям правду о сложившейся ситуации. Не ради Кости, не ради жалости к себе, но ради их будущего, в котором не место теням ошибок других людей.

ГЛАВА 30. Часть 1. Потомок грозных королей

Игнат быстро терял терпение и если бы не помощь Макса, выгнал гостей из квартиры матом. Но друг все сделал в лучшем виде и Игнат, наконец, остался наедине с собой.

И с Инной.

Ведьма наотрез отказалась уходить, изъявив желание помочь ему убрать беспорядок — жест невиданной роскоши! Игнат ответил, что ему все равно, и заперся в ванной. Чувствовал он себя отвратительно.

Ах, эта Вера!

Прочно же она засела в его мыслях! И язык не поворачивался назвать ее ведьмой или стервой или, Боже упаси — Крошкой.

Только по имени, перекатывая каждую букву на языке — Вера, Верочка…

Он починил доводчик, договорился о ремонте крыши весной, поставил колпаки на лампочки на каждом пролете и нанял уборщицу. Бабулька с третьего даже рискнула выставить на общую площадку свои зеленые богатства, но Вера ничего не оценила.

Черт возьми, что же нужно этой женщине?!

О том, что нужно ему самому, сомнений не осталось.

Он включил горячую воду и залез под душ. Голова раскалывалась и в груди пекло.

Нехило так его накрыло, однако…

Игнат вышел из ванной и обнаружил в своей постели Инну. Закинув обнаженное бедро поверх покрывала, она спала, зарывшись руками под подушку. В просвете согнутой в локте руки он видел темную ореолу и в полумраке казалось, будто Ведьма улыбалась одними кончиками губ.

Игнат закрыл дверь и лег на диван в зале. Прибралась она, конечно, посредственно, но о примирении и речи быть не могло. Игнат закрыл глаза, слушая как стучит в висках набатом боль. Сон долго не шел и забыться получилось только под утро.

— Игнат… Игнат, проснись, ты весь горишь!

Сквозь сон почувствовал как чья-то холодная рука коснулась лба, заворочался и перехватив длинные пальцы, разомкнул пересохшие губы:

— Ты пришла…

— Да я и не уходила! Ты температуру мерил? У тебя на лбу можно омлет жарить.

Игнат распахнул глаза и, пока взгляд фокусировался, понял, что рядом с ним не Вера, а Инна.

Одетая, с неизменным хищным макияжем.

— Ты почему еще здесь?

Он не хотел грубить, но голос просел и Игнат закашлялся, переворачиваясь на бок.

— А где еще мне быть? У тебя температура под сорок, антибиотики есть?

Игнат махнул рукой и снова закашлялся, да так, что легкие резануло от боли. Приказал Инне достать из аптечки жаропонижающие, но сбить температуру надолго своими силами не получилось.

Он пробыл в горячке до вечера, игнорируя уговоры Инны вызвать скорую. Когда надсадный кашель резанул легкие до звездочек в глазах, Игнат бросил Ведьме свой телефон и велел набрать Тимофея.

Друг был на дежурстве и через двадцать минут такси доставило Игната в отделение пульмонологии городской больницы номер два.

То, что он принял за любовь, оказалось, как всегда бывало в его жизни, куда прозаичнее.

— Рентген показал пневмонию верхней доли правого легкого. С учетом твоего хронического бронхита и нежелания отказаться от курения, я вынужден положить тебя в стационар.

— У вас есть палаты с телевизором?

— Все шуточки шутишь, — Тимофей перевел взгляд с Игната на перепуганную Инну. — Дальше приемного покоя вам нельзя. Если нужно собрать какие-то вещи, езжайте сейчас, потом через санитара передадите.

Она кивнула, но Игнат не торопился вручать Ведьме ключи от своей квартиры.

— Езжай домой. Я дальше сам.

— Но!

— Ты меня слышишь? Я сказал, спасибо. Тебе пора домой…

Она поджала губы, сверкнув глазами в сторону врача, и гордо удалилась. Она еще вернется, Игнат был в этом уверен, но, по-крайней мере, до того момента у него будет время отдохнуть и собраться с мыслями.