Ица - Анна Евдо

— Я курю очень редко. Помогает мысли собрать воедино.

Аня помыла их кружки и поставила в сушилку. Простое действие, но без суеты и будто само собой разумеющееся. Егор затянулся, наблюдая за ней.

— Я мотоцикл тут пока оставлю, — помялась и всё-таки посмотрела ему в глаза. — Ходить пока неудобно, не то, что в седло забраться.

— Я тебя отвезу. На машине, — его подкупала и одновременно обескураживала такая её открытость и озвучивание всего, как есть, хотя самой неуютно до жути. — Если хочешь, можем заехать в больницу. Проверим…

Она замотала головой, обрывая его.

— Нет, не нужно. Спасибо.

У входной двери Егор присел и подставил к Аниной ноге её обувь. Она растерялась и уставилась на него в недоумении. Он посмотрел на неё снизу вверх.

— Не делай пока резких движений, — обхватил её лодыжку, направляя стопу в кед. Оправил задник и завязал шнурок. Повторил то же самое со второй ногой и обулся сам. Поднялся, заметил, как засверкали её глаза, и открыл дверь.

Они доехали до общежития в тишине, но она не напрягала.

— Пообещай мне одну вещь, — повернулся к ней всем корпусом и замолчал.

Она изучала его глаза. Почему-то захотелось их закрыть, так зажгло внутри.

— Я всё не могла понять, какого серого цвета твои глаза, — произнесла, словно не услышала его слова.

— Обычного серого, — пробурчал Егор, смаргивая жжение.

— Они как речные камешки, — с каким-то облегчением подытожила Аня. — Лежат на солнце, серые и матово-однотонные. Но попадёт капля воды — они загораются и переливаются. Не превращаются в чёрные, а становятся сине-серыми.

— Аня, я не романтический герой, — она смутила его своим описанием.

Девушка покачала головой, губы дёрнулись в намёке на улыбку.

— Романтика здесь ни при чём. Я вышиваю иногда. И учусь швейному делу. У ниток много оттенков. Иногда очень романтических, — она усмехнулась, — по названиям. Есть цвет серых ракушек. Твои глаза меняют тон. Они у тебя не стальные, не серебряные. Они каменного цвета.

Егор прикрыл эти самые глаза. Сосредоточился и продолжил свою мысль.

— Пообещай, что сразу сообщишь, если кто-то начнёт к тебе приставать.

Она неосознанно подняла руку к брови и тут же её опустила.

— Обещаю.

— Вот так легко и сразу? — он нахмурился.

— Если я тебе сейчас откажу, ты пойдёшь и найдёшь того придурка, — она перефразировала его же слова, сказанные им вчера, и всё же коснулась брови, — которого отметелишь в ближайшей комнате. И мне придётся повиснуть на твоей шее. А я же сказала, что вешаться на тебя не буду.

Егор непроизвольно улыбнулся.

— Окно твоей комнаты сюда выходит?

Она кивнула, отсчитала от входа и указала на окно на втором этаже.

— Как поднимешься, помаши мне, — и опять эта сдерживаемая радость по всему лицу и во вспыхнувших голубых глазах. — Будем на связи, — провёл костяшками пальцев по её щеке, — искусительница.

Она вспыхнула.

Аня тихо вошла в комнату, прикрыла дверь и сразу прошла к окну. Прижалась лбом к стеклу и махнула. Дождалась, пока машина Егора не скрылась из вида, и присела на кровать Васи. Подруга читала, лёжа на животе. Отложила книгу и поджала ноги. Аня продвинулась к стенке и подтянула коленки к груди, не обращая внимания на до сих пор тянущее ощущение внизу живота. Вася молча ждала. Она никогда не видела Аню такой. Растерянной что ли. Как будто не осмеливающейся на что-то решиться.

— Вась, — Анька положила голову на колени и мельком взглянула на Василису.

— Что? — подбодрила Вася.

— Меня на руках носили, — сказала Аня и покраснела.

— Хорошо же, — Вася слегка ткнула подругу в бок пальцами ноги.

— Так хорошо, что страшно, — Аня распрямилась.