Куда она ушла - Гейл Форман

Ты ушла за океан

и взорвала все мосты,

Мне рукой махала ты,

Я хотел тебя догнать, но не мог,

Было поздно —

Я не чувствовал под собой ног,

Да и под ногами – только воздух.

«Мост»

«Косвенный ущерб», трек № 4

Ночное небо уже разрывают лучи света. Солнце скоро встанет, и, несомненно, начнется новый день. Тот день, когда я должен улетать в Лондон. А Мия – в Токио. И часики тикают, отсчитывая секунды, как на бомбе.

Мы уже стоим на Бруклинском мосту, и, хотя Мия этого не говорила, у меня есть ощущение, что это последняя остановка на нашем маршруте. Мы покидаем Манхэттен… и это уже не будет поездка туда-обратно, как на Стейтен-Айленд. Помимо этого, Мия, кажется, решила после своего признания передать эстафету мне. Примерно на середине моста она резко остановилась и повернулась ко мне.

– Так что у тебя за проблемы с ребятами из группы? – спросила она.

Хотя дул теплый ветер, у меня внутри вдруг все похолодело.

– Что значит «что у меня за проблемы»?

Мия пожимает плечами.

– Ну, какие-то же есть. Я чувствую. Ты о них за всю ночь ничего не сказал. Вы же были неразлучны, а теперь даже живете в разных штатах. И в Лондон почему не вместе летите?

– Логистика, я же сказал.

– Ну что там такого важного, что они не могли тебя один день подождать?

– Мне просто надо было… кое-что сделать. В студии несколько гитарных треков наложить.

Мия смотрит на меня скептически.

– Новый альбом вышел, у вас турне. Какая запись?

– Промо-версия одного из синглов. Ради этого, – говорю я, недовольно потирая пальцы, намекая на деньги.

– А почему не вместе?

Я качаю головой.

– Сейчас все уже не так, как раньше. Кроме того, я еще интервью «Шаффлу» давал.

– Интервью? Не всей группой? Ты один? Не понимаю я этого.

Я вспоминаю предыдущий день. Ванессу Легран. Тут мне вдруг на ум приходит текст «Моста», и я думаю, что, пожалуй, обсуждать этот вопрос с Мией Холл над темными водами Ист-Ривер не особенно крутая идея. Но хотя бы уже не пятница тринадцатое.

– Ага. Вот так все теперь в наше время, – добавляю я.

– А почему они хотят только с тобой разговаривать? Что им нужно знать?

Я предпочел бы эту тему не трогать. Но Мия же как ищейка, она почуяла след, и я довольно хорошо ее знаю, поэтому знаю, что надо либо швырнуть ей кусок кровавого мяса, либо же она найдет всю кучу гнилых трупов. Я предпочитаю пойти в обход.

– Вообще-то, было довольно занимательно. Журналистка тобой интересовалась.

– Что? – Мия резко разворачивает ко мне лицо.

– Во время интервью она задала вопрос про тебя. Про нас. Про то, что было в школе, – я смакую потрясение, проступившее на лице Мии. Вспоминаю, как она чуть раньше назвала Орегон прошлой жизнью. Ну, может, и не совсем уж прошлой! – Такое со мной впервые. Довольно странное совпадение, учитывая все обстоятельства.

– Я в совпадения больше не верю.

– Я ей ничего не сказал, но она раскопала старый фотоальбом Пантеры. Тот, где была фотка с подписью «Крутышка и Зануда».

Мия качает головой.

– О да, моя любимая.

– Не беспокойся, я ничего не сказал. Плюс ко всему, сломал ей диктофон. Все доказательства уничтожил.

– Не все, – говорит Мия, так и не сводя с меня глаз. – Пантера-то еще осталась. Не сомневаюсь, Ким страшно обрадуется, если ее школьные труды всплывут в каком-нибудь журнале международного значения, – она качает головой и начинает хихикать. – Если уж попал к Ким в объектив, то, считай, застрял там навсегда. Так что портить журналистке диктофон смысла не было.

– Знаю. Я просто психанул. Она меня провоцировала, выводила из себя оскорблениями, замаскированными под комплименты.

Мия понимающе кивает.

– Мне это знакомо. Ничего хуже не придумаешь! «Шостакович сегодня звучал просто завораживающе. Куда мягче, чем Бах», – чванливо произносит она. – Перевод: «Твой Шостакович сегодня – говно».

Не могу представить, чтобы Шостакович вышел говном, но отрицать, что тут мы друг друга понимаем, не буду.

– А что она хотела про меня знать?

– По-моему, она планировала большое разоблачение на тему того, что привело «Падающую звезду» в движение. Даже съездила разнюхивать к нам домой, пообщалась с кем-то из школы, ей рассказали о нас… о том… что между нами было. Ну и о тебе, о том, что с тобой случилось… – я замолкаю, опустив взгляд на реку, на проплывающую баржу, везущую, судя по запаху, мусор.

– А что произошло на самом деле? – спрашивает Мия.

Я не знаю, требует ли этот вопрос ответа, поэтому отвечаю шутливым тоном.

– А вот это я и сам до сих пор пытаюсь понять.

Я вдруг задумываюсь о том, что это, возможно, самые искренние слова, которые я за эту ночь произнес, хотя то, как я это произнес, все равно делает их лживыми.

– Менеджеры предупредили меня, что по мере роста популярности про эту аварию могут начать спрашивать все чаще и чаще, но я не думала, что их заинтересуют наши отношения. Ну, то есть поначалу не думала. Я даже ждала, когда кто-нибудь проведет такое расследование – ну, примется разыскивать призраков твоих бывших подружек – но, наверное, я оказалась недостаточно интересна по сравнению с твоими остальными… гм… пассиями.