Подружка моего брата - Зоя Марецкая

Герман

Иринка ждала его у кафедры. Был уже шестой час вечера, в институтских коридорах почти никого не было. Ее невысокую фигурку он увидел издалека. Сердце тут же предательски пустилось вскачь. Но без труда нацепил на лицо маску спокойствия и уверенности.

А вот на ее реакцию ему было любопытно посмотреть. Она вернулась почти немедленно, видно, отрезвление после встречи с Гошей было очень быстрым и сильным. Не побоялась позвонить ему, а потом и написать. Что-то, а решительности ей было не занимать. Герману было интересно понять, что у нее за настроение, как она выстроит разговор, как посмотрит, попытается ли прикоснуться. Не побоится ли рассказать о своих мыслях и чувствах.

Он все еще намеревался держать ее подальше от себя, но он очень сильно соскучился. Влюбленность никак не хотела выветриваться из его математической головы. После ее смс-ки он не спал почти всю ночь.

Катя была активной девушкой. Она воспользовалась ситуацией на сто процентов и настаивала, чтобы они встретились еще раз. Уверяла, что им было вдвоем очень хорошо, хотя он ничего и не помнил. Накануне, когда Иринка звонила, у них как раз была поздняя затянувшаяся встреча на квартире у Кати с выяснением отношений. Герман сказал ей, что вряд ли у них что-то не получится. Она сильно расстроилась и попросила у него разрешения иногда ему звонить в надежде, что он передумает.

Она не виновата, что он ее не любит, а любит другую. Ту самую, что стоит сейчас перед ним, смотрит, сильно нервничает, но не отводит от него своих вопрошающих янтарных глаз. Смотрит так, что душа наизнанку выворачивается.

Герман остановился рядом с ней и бросил на нее деланно равнодушный взгляд. Расстроенное, бледное, но решительное лицо. Она готовится к непростому разговору. А сама пытается казаться спокойной и уверенной в себе. Только притворяться так и не научилась. Ну, или это он уже научился считывать ее состояние.

— Привет, Ирина, — буднично сказал он ей, открывая свой кабинет. Распахнул дверь и сделал вежливый жест, пропуская ее внутрь. — Заходи. У меня есть десять минут, а потом встреча. Давай недолго, хорошо?

Она безропотно зашла и встала у стола.

Герман включил свет, бросил ключи на стол. Проходя мимо, уловил едва заметный цветочный аромат ее духов. Небрежно придвинул второй стул поближе к столу, включил чайник, который стоял на небольшом столе.

— Садись, что скромничаешь. Кофе сделать тебе?

Она немного потерянно кивнула и села.

Он был очень доволен своим напускным спокойствием. Ни за что не даст ей понять, как ему плохо без нее. И вообще, это ОНА приехала к нему.

В этот момент у него зазвонил телефон. Высветился номер Кати. Он задумчиво взглянул на Иринку, помедлил и все-таки взял трубку.

— Да, привет, Кать. Я тебя слушаю.

Ирина

Она даже толком не успела испугаться, как уже сидит рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, а он по телефону обсуждает с другой девушкой возможность встретиться сегодня вечером. И это явно личная встреча. Разговаривает с какой-то Катей своим глубоким голосом, в котором проскальзывают бархатные ласкающие нотки.

А у Иринки в голове обида, кровь пульсирует в висках, во рту пересохло. Как он смеет при ней любезничать с какой-то девицей, договариваться о встрече и улыбаться ее словам? Как он смеет? После того, что у них было? Ладно, она виновата, а он чем тут без нее занимался? По свиданкам бегал?

Ревность настолько сильно захлестнула ее, что дальше она действовала без раздумий. Схватила ключ, который лежал на столе, подлетели к двери, заперла ее изнутри. Потом повернулась к Герману, засунула ключ в карман своих джинсов, задрала нос и промаршировала обратно на свое место. Села и с вызовом уставилась на него.

Герман быстро справился с изумлением. Встал, налил ей кофе. Опять сел на место и посмотрел на нее с интересом. По крайней мере, от мерзко-спокойного выражения лица и следа не осталось.

— Это что за представление, Ирин? — спросил он. — Мне нужно звонить в МЧС? Ты взяла меня в заложники?

— Пока мы не поговорим, никуда ты не поедешь, — отчеканила она. — Потерпит твоя Катя. Тем более что ты со мной первой начал встречаться, а ее номер второй, так что пусть подождет в порядке очереди!

— Ты ревнуешь, что ли?

Да, черт возьми, она ревнует, и имеет на это право!

— Конечно, ревную, а ты как думал? Что я приехала к тебе экзамен по матанализу сдавать? — расстроено огрызнулась она. — Меня не было всего несколько дней, и вот уже ты с какой-то Катей! Ты с ней спишь? Ты влюблен в нее?

— Ирина, мы вроде с тобой уже выяснили отношения, — устало сказал Герман. — Или я чего-то не понимаю? Ты сказала, что любишь моего брата. Встречалась с ним в Бологом. А теперь заявилась сюда и скандалишь. От меня ты теперь чего хочешь?

Она уже поняла, что перегнула палку, поэтому сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

Он с непроницаемым выражением лица смотрел на нее. Такой обманчиво близкий, что она могла прикоснуться к его лицу, не вставая со стула. Такой… любимый.

Неужели ей нужно было потерять его, чтобы понять, что она его любит?

Иринке захотелось кричать в голос от несправедливости всего происходящего. Глаза наполнились слезами.

— Ты знаешь, чего я хочу. Тебя, — с отчаянием в голосе прошептала она, глядя ему в глаза. — Я очень сильно ошиблась, Герман. Но я не могу без тебя. Прости меня, пожалуйста. И люби меня, пожалуйста.

И, затаив дыхание, стала ждать его реакцию.

Он не ожидал от нее такой прямоты, это было заметно. Все-таки она хотя бы на миг, но прорвала его оборону. Герман порывисто встал и отошел к окну, повернувшись к ней спиной. Убрал руки в карманы. Помолчал какое-то время, а потом выдал несколько хлестких эмоциональных фраз на иностранном языке. Кажется, на немецком.

Иринка обалдела.

— Ээээ… Что ты сейчас сказал?

— Выругался. Нецензурно, — мрачно отозвался он.

Она поднялась и подошла к нему. Робко подняла руку и дотронулась до его плеча.

— Герман…

Он, не оборачиваясь, глухо, но твердо сказал ей:

— Уходи, Ирина. Это бессмысленный разговор. Ты сама все знаешь. Мы с тобой расстались, у тебя своя жизнь, у меня своя.

Изо всех сил пытаясь сдержать слезы, она спросила его:

— Значит, между нами все кончено, Герман? Ты больше меня не любишь?

— Уходи, я сказал, — повысил он голос.

Иринка не стала настаивать. Все-таки он не смог ей сказать, что не любит ее. Не смог соврать. Даже отвернувшись

Нет, сегодня он ей не даст шанс. Слишком сильно она его обидела.

Но и она так просто не откажется от него. Не отдаст его какой-то Кате.