Жозефина - Жаклин Сьюзан

После того как дети Моппет были пристроены, она начала снова появляться в Центральном парке, беспечная, как и прежде. Ее фигура обрела былое изящество, и к середине зимы она и думать забыла о колли и тех ни на что не похожих созданиях, которым подарила жизнь. Она вновь с нетерпением ждала встречи с Жози. Однако та резко охладела к Моппет, причем это объяснялось не какими-то скрытыми недостатками последней, а имело прямое отношение к погодным условиям.

Жозефине исполнилось три года, и она уже знала, что существует такое явление, как времена года. По ее мнению, зима годилась лишь для голубей, а Моппет вела себя так, словно для нее не существовало ни холода, ни снега. Она звала Жози побегать вверх и вниз по холму – просто так, ради зарядки. Однако Жозефина, этот тепличный цветок, стояла в своем коротеньком красном пальтишке и тряслась от холода. Время от времени она бросала на Моппет укоризненный взгляд и натягивала поводок, норовя поскорее попасть домой.

Дошло до того, что она стала избегать Моппет. Завидев бывшую подругу, бегущую к ней с вершины холма, Жози симулировала близорукость и тянула меня в другую сторону.

Мне было жаль, что Жози лишилась подруги, но обычно в трудные для нее моменты вмешивалась судьба и что-нибудь подворачивалось. Так случилось и на этот раз.

В восемь утра меня разбудил телефонный звонок. Звонила Джойс Мэтьюз Роуз.

– У меня новая собака!

Было еще темно. Я нашарила сигарету и попыталась придать своему голосу оттенок бодрости.

– Вот здорово! А как к этому отнесся Тулуз?

– Тулуза больше нет.

С меня разом слетели остатки сна. В голову лезли страшные мысли. Ведь Тулуз – не такая собака, которую можно было бы запросто кому-нибудь подарить. Неужели…

Джойс поспешила меня успокоить:

– Билли просто не мог больше видеть его. Поэтому, когда мама сказала, что знает в Хантингтоне, Лонг-Айленд, одну семью, которая мечтает завести собаку, я отправила его туда.

– А вдруг они вернут его?

– Нет, – убежденно заявила Джойс. – Внешность не имеет для них значения. Им была нужна хоть какая-нибудь собака, а в Тулузе, при всех его недостатках, все-таки есть что-то собачье. Я говорила с ними: они от него в восторге. Тулузу будет хорошо. Теперь у меня замечательная такса.

– Желаю удачи.

Я собиралась закончить разговор и спать дальше. Рядом заворочался Ирвинг. Кроме того, я никогда не питала особой симпатии к таксам. Но Джойс была расположена поболтать.

– Ты не представляешь себе, какая это прелесть!

– Не забывай, Джойс: все маленькие дети очаровательны!

Ирвинг сел на кровати.

– У кого маленькие дети?

– У Джойс. Новая такса. Ирвинг зевнул.

– Который час?

– Десять минут девятого.

– Утра?!

Вы не можете себе представить, каким тоном это было сказано.

– Джойс, я тебе попозже перезвоню.

– Не клади трубку, а то снова позвоню, – пригрозила она.

Из-под кровати показалась Жози. Она немного постояла, потом, ничего не соображая спросонок, прыгнула на кровать и принялась целовать Ирвинга.

– Иди спать, Жози, – простонал он. – Еще ночь.

– Джойс, – прошептала я. – Не могу сейчас разговаривать. Ирвинг с Жози еще спят.

– А мы давно встали, – радостно сообщила Джойс. – Билли уже успел позавтракать.

– Ну дай хоть таксе поспать. Маленькие нуждаются в продолжительном сне.

– Да она не маленькая. Ей два года. На этот раз Билли решил не искушать судьбу. Ее зовут Тони. У нее, то есть у него, во-от такая родословная. Ему сделаны все прививки. На этот раз мы гарантированы от неожиданностей.

– Всего хорошего, – я снова собралась положить трубку.

– Мы через час приедем в гости.

– А мы будем спать.

– Да ну, брось, – взмолилась Джойс.

Разве я не помогала тебе пичкать Жози пепто-бисмолом?

– Ты же сказала, что Тони здоров.

– Но он жаждет с ней познакомиться.

– А он не может потерпеть до вечера?

– Через час мы будем у вас.

Джойс дала отбой, прежде чем я успела возразить. Но это уже не имело значения. Ирвинг окончательно проснулся, а Жозефина притащила к нему на постель уже третью резиновую игрушку.

Должна признаться, это была потрясающая встреча! Тони влюбился с первого взгляда. Он никогда не видел пуделя и замер от восхищения.

До сих пор контакты Жози с таксами сводились к нескольким случайным встречам в Центральном парке. Всякий раз она изумленно пялилась вслед. Наверное, Жозефина понимала: все мы – твари Божий, природа не всегда бывает щедра, поэтому ее сердце открылось ему навстречу. Она видела множество собак, но не было похожей на эту.

Тони отдавал себе отчет в том, что он далеко не так красив, как Жозефина. Но он также знал, что он – собака. Полноправный представитель той же расы. Тони вырос в питомнике вместе с другими таксами. Он все еще оставался девственником-холостяком, но вполне созрел. Ведь Тони рос на природе. Он видел, как занимались любовью птицы, белки и даже насекомые. «Будем любить!»– как говаривал Коул Портер.