Между «привет» и «прощай» - Эмма Скотт

плавали в миле от берега, неподалеку находились другие туристы, и все же почему-то казалось, что я и Эшер одни посреди океана. Он пристально взглянул мне в глаза, потом посмотрел на мои губы. Затаив дыхание, несколько долгих секунд я думала, что он вот-вот нарушит мое главное правило и поцелует меня. У него дернулся кадык – Эшер с трудом сглотнул, похоже, готовый отбросить к черту всю сдержанность… а потом вдруг отвел взгляд.

– Пора возвращаться, – проговорил он.

Уцепившись за нос доски для серфинга, Эшер поплыл со мной обратно к лодке. Всю дорогу до пристани мы молчали. Когда пришло время высаживаться на берег, Эшер передал костыли другу-капитану и молча протянул мне руки. Я сжала его ладони, и парень проделал то же самое, что несколько дней назад возле киоска с «шейв айс» – Эшер развернулся, подставив мне широкую спину, и я обвила руками его шею. Он вынес меня с судна на мягко покачивающийся причал, попрощался с капитаном и его супругой и, подхватив костыли, зашагал вместе со мной к берегу.

Хотела бы я так же легко справиться со своими чувствами. Находясь рядом с Эшером Маккеем, я ощущала себя на краю пропасти и была готова в любой момент в нее упасть. Или спрыгнуть.

Глава 10

Фейт

Позже тем же вечером я согласилась поужинать с Эшером в Ханалее, хотя и понимала – это тоже очень плохая идея. После прогулки на лодке он отвез меня домой и проводил до двери, придерживая створку, чтобы я смогла войти внутрь.

На миг, переступив порог, я оказалась в защитном круге его рук, держащих дверь. Я ощутила его жар, запах морской соли на коже. Близость Эшера пьянила, вызывая в голове видения обнаженного тела. Мне безумно хотелось остаться в кольце его рук, уронить костыли и прижаться к твердому телу, позволить ему завладеть моими губами и послать к черту все правила.

Но я лишь проскользнула внутрь и, пробормотав «спасибо», закрыла за собой дверь, сама поражаясь собственной выдержке.

– Монахи были бы мной довольны, – проговорила я.

Остаток дня я дала ноге отдохнуть и тем временем позвонила в агентство, чтобы понять, как идут дела.

– Они мечтают, чтобы вы вернулись, – сообщила Джесс. – Вы слышали о «Зуме»?

– Компания, продающая зимнюю одежду? – уточнила я. – Снаряжение для сноуборда, катания на лыжах…

– Она самая, – подтвердила помощница. – Впереди зимние Олимпийские игры, и фирма нацелилась на агентство. Но они хотят работать именно с вами.

– Это радует, – призналась я, понимая, что тоже не хочу их упускать. Я и скучала по работе, по возможности творить и даже порой пускать в ход артистические способности. – Спасибо, что рассказала, Джесс.

– Не за что. Как дела?

Меня переполняло желание – и не только сексуального плана – к шикарному парню, живущему за тысячи миль от меня. Вот такие дела.

«Да у тебя проблемы, Бенсон», – мысленно констатировала я, а вслух сказала:

– Все супер! Скоро увидимся. – И повесила трубку.

Принимая душ, я заметила, что, несмотря на дневные нагрузки, лодыжке стало значительно легче. Опухоль почти спала, и я могла, несколько хромая, передвигаться без костылей.

«Я справлюсь и с другого рода физической активностью…» – мелькнула в голове непрошеная мысль.

– Прекрати! – тут же велела я себе.

Бледно-голубое платье на тонких бретельках, которое я выбрала для ужина, доходило до середины бедра и напоминало скорее ночную сорочку, чем пристойный наряд для появления на публике. Вив как-то назвала его «убийцей мужчин». Торопясь собрать вещи перед поездкой, я прихватила это платье, потому что оно – вместе с парой других вещей – вполне подходило для гавайского климата.

«Оно в любом климате – на грани приличий».

Шелковистая ткань струилась по коже, словно вода, подчеркивая грудь, обрисовывая контуры сосков, поскольку о бюстгальтере не могло быть и речи. Я надела под него только стринги и ощущала себя практически голой. Обычно сама по себе женская одежда не намекала на безоговорочное согласие лечь в постель с мужчиной, но это платье я надела не просто так.

– Это приглашение, – пробормотала я, почти ожидая, что женщина в зеркале велит мне немедленно снять платье и надеть что-то другое, выбросить из головы безрассудства и стать ответственной.

«Даже не смей переодеваться».

Вот и вся ответственность.

Похоже, я была готова выложить карты на стол и разыграть их одну за другой, поскольку попытка держаться подальше от Эшера не сработала. Глупое сердце само обнажалось перед ним, и не важно, прикасалась я к этому парню или нет.

Он приехал – и привычно вошел в дом – в половине седьмого, когда заходящее солнце уже заливало окрестности приглушенным золотистым светом. Увидев меня, Эшер резко замер, и когда я встала с дивана, обвел с ног до головы потемневшим взглядом.

– Что на тебе? – обеспокоенно спросил он.

– Платье, – пояснила я. От желания, читавшегося в его глазах, у меня перехватило дыхание. Он стиснул руки в кулаки, будто в попытке удержаться и не прикоснуться ко мне.

– Платье, – повторил он, и в голове мелькнула мысль, не решит ли он отложить ужин из-за той самой «физической активности», о которой я лишь недавно думала. Но Эшер лишь встряхнул головой и отвернулся. – Я заказал столик на семь.

– У нас есть полчаса, а ехать добрых сорок минут, – с улыбкой проговорила я, взяв себя в руки. – Я-то думала, скоростная автострада находится в Германии.

Он не улыбнулся, лишь придержал для меня дверь, и снова, как и прежде, я почти оказалась в кольце его рук. Однако, проходя мимо Эшера, я ощутила дрожь в его теле, услышала тихий вдох, когда он втянул носом аромат моих духов. Я почти ждала, что, отбросив сдержанность, парень сожмет меня в объятиях, стянет это подобие платья и сделает своей прямо на полу гостиной. Или возле стены. А может, на кухонном столе.

Я была неприхотлива.

Но, похоже, я переоценивала свою сексуальную привлекательность, либо же этот мужчина отлично умел держать себя в руках. Я прошла мимо, он не попытался прикоснуться ко мне. Молча мы забрались в джип и поехали по дороге на север.

Эшер весьма умело вел автомобиль по извилистому лесному шоссе, а я, не в силах сдержаться, то и дело поглядывала на парня. Мой пожарный тоже принарядился, в легкой черной ветровке поверх белой футболки и темных брюках он выглядел сногсшибательно. На вид вполне обычная, его одежда отнюдь не была дешевой. Он не носил джинсы – на Гавайях в