Огонь в его поцелуе - Руби Диксон

В конце концов, все дело в выживании.

Глава 13

ДАХ

Кэйл был прав — моя самка хочет ласки и нежных прикосновений вместо вызова на спаривание. Я так и сделал, и теперь ее брачный аромат наполняет воздух.

Я никогда не нюхал ничего лучше, чем брачный аромат Са-ча. Густой и мускусный, я хочу зарыться лицом между ее бедер и водить языком по ней, пока не впитаю каждую каплю. Но настойчивость, которую я чувствую внутри себя, необходимость сделать ее своей парой? Это не будет ждать. Мне нужно заявить на нее права как на свою сейчас и защитить ее. Привязать ее ко мне. Передать ей мой огонь.

Моя пара.

Потребность угрожает захлестнуть меня, и мой член ноет. Я чувствую отчаянное желание похоронить себя внутри своей пары. Мои клыки болят, наполняясь моим огнем. Тело Са-ча маленькое под моим, и когда я толкаю ее вперед, чтобы сесть на нее верхом, она не сопротивляется. Моя, — думаю я с радостью. — Моя пара, наконец, моя.

Она все еще носит много своих странных шкурок, и я провожу когтями по ее попке, пытаясь понять, как их снять. С рычанием разочарования я впиваюсь когтями в мягкий материал, кромсая его, пока он не отваливается от нее. Она задыхается, и ее пальцы вцепляются в одеяло, но в остальном она неподвижна. Я отбрасываю разорванную материю в сторону, а затем провожу рукой по мягкому телу моей пары. Ее бока бледные, и ее восхитительный аромат доносится до меня, заставляя мой рот наполниться слюной от желания заявить на нее права.

Я больше не буду ждать.

Я прижимаюсь к ее заду, потираясь всей своей длиной о ее жар. Она влажная, но не такая густая от соков, как я надеялся. Это не имеет значения. Она станет еще влажнее, когда я буду внутри нее. Я смазываю свой член ее желанием, а затем толкаюсь в ее жар. Са-ча снова ахает, ее маленькое тело напрягается под моим, и затем я теряюсь в жаре спаривания. Я толкаюсь в нее, позволяя крику чистой радости вырваться из меня, когда я погружаюсь в нее по самый корень. Она такая влажная и тугая, моя пара. Никогда еще мне не было так хорошо. Никогда.

Я ничего не могу с собой поделать. Я отстраняюсь и снова погружаюсь глубоко, а потом еще раз. Снова и снова я погружаю свой член в ее тугое тепло. Мои клыки горят от желания заявить на нее права, но я не могу перестать вонзаться в нее, не могу перестать пронзать ее влагалище своей длиной. Ее маленькое тело под моим — это то, в чем я нуждался все это время, ее сладость, данная мне.

Мое тело напрягается, и я чувствую, как мое семя горит в моем стволе. Я замедляю свои движения. Хотя это трудно остановить, я должен сначала дать Са-ча мой огонь, или я сожгу ее. Мысль о том, чтобы вытащить и излить свое семя ей на спину — ритуал драконов, отвергающий ее как пару, — этого не произойдет. Она моя.

Только моя.

Я наклоняюсь вперед, накрывая ее маленькое тело своим большим. Она дрожит подо мной, и когда я хватаю ее за волосы и оттягиваю ее шею в сторону, я слышу ее дыхание, тяжелое и учащенное.

— Са-ча, — бормочу я и снова облизываю кожу ее нежного горла.

Она вздрагивает подо мной, и когда я поворачиваю ее голову в сторону, ее глаза закрыты.

Неважно. Она моя. Я позволяю своим клыкам удлиниться, позволяю огню пробиться сквозь них, а затем снова прижимаюсь ртом к ее коже. На этот раз я прокалываю глубоко и впиваюсь в нее зубами. Мой огонь изливается наружу, вливаясь в ее тело, и она молчит, принимая мой огонь. От моей Са-ча не доносится ни звука, только ее бесконечная дрожь. Она храбрая, моя пара. Посмотри, как она принимает мой огонь теперь, когда я покорил ее. Ни один мужчина не мог бы пожелать более совершенной женщины.

Мой огонь вырывается из меня, пока у меня не начинает болеть челюсть, и я сопротивляюсь желанию укусить, потому что не хочу причинить боль своей нежной Са-ча. Мое сердце поет от удовольствия, когда я чувствую ее под собой.

Я понимаю, что теперь это мое. Со мной она в безопасности. Она моя. Никто не сможет забрать ее, ни вороны, ни голоса, ни другой самец, ищущий пару. Са-ча принадлежит Даху, отныне и навсегда. Мой дух связан с ее духом.

Даже когда мой огонь иссякает, давление в моем члене нарастает. Потребность наполнить ее своим семенем становится неоспоримой, и когда мои клыки, наконец, втягиваются, я издаю стон облегчения. Я выпрямляюсь, устраивая свою пару под собой и шире раздвигая ее бедра. Она идеально помещается под моей ладонью, ее маленькая попка розовая и выпуклая, ее кожа ярко-красноватая там, где моя пылающая плоть прижалась к ее собственной. Я зачарованно наблюдаю, как мой член исчезает в ее ножнах, когда я вонзаюсь в нее, и я чувствую, как ее напряженное тело поддается моему. Время пришло. Я могу дать ей свое семя, не причинив ей боли. Мой следующий толчок в нее жесток по своей интенсивности, но я не могу остановиться. Снова и снова я погружаюсь в свою пару, сильнее и быстрее, пока мое тело, кажется, не движется по собственной воле. Са-ча, — повторяю я мысленно. — Са-ча. Са-ча.

Наступает мое освобождение. Я чувствую, как это проносится по моим мышцам, мои руки сжимаются на ее бедрах, когда мое рычание удовольствия превращается в низкий рык. Собственническим толчком я извергаюсь внутри нее. Мое семя изливается наружу, и я не могу перестать двигаться, толкаясь в ее тугой, влажный жар, пока каждая унция моего тела не будет отдана ей. Ее канал горячий и скользкий от моей спермы, и я продолжаю накачивать ее, продолжаю давать ей больше, пока не останется ничего, что можно было бы дать.

Затем силы покидают мое тело, и я падаю. Я осторожно перекатываюсь в сторону, потому что не хочу навредить своей паре своим весом. Я притягиваю ее к себе, прижимая к своему телу, чтобы я мог держать свой член погруженным в нее, пока я прихожу в себя. Я собственнически обнимаю ее за плечи и крепко прижимаю к себе, зарываясь лицом в ее мокрые волосы, которые пахнут цветами, водой и Са-ча.

Моя пара. Моя.

Она молчит, притихла в моих объятиях после нашего