Ловушка миллиардера - Доминика Магницкая

— Можно этого? — тихо спрашиваю, не в силах отвезти взгляд.

Всё говорят его глаза.

— Этого? — хозяин удивляется. — Это же дворняжка. Посмотрите еще…

— Нет, — резко обрываю и поворачиваю голову, обращаясь к Тимуру, — я же выбираю, да?

Тот с улыбкой кивает.

Я жду, пока клетку откроют, и медленно протягиваю свою ладонь, приговаривая.

— Иди сюда, маленький. Иди, не бойся.

Щенок делает нерешительные шаги вперед и обнюхивает мои руки. Соленые от внезапных слез.

Тимур что-то обсуждает с хозяином, но я их уже не слышу. Беру дрожащее чудо на руки, чувствую запах сена и собачьего корма и твердо понимаю, что влипла.

Потому что если и уйду, то только с ним.

В машине прячу щеночка в подоле платья и крепко прижимаю к себе, слыша, как маленькое сердечко надрывается от страха.

— Спасибо, — искренне говорю Раевскому.

— Что до слез довел?

Я усмехаюсь. Да уж, в этом он лучший.

12

Вечереет. Возвращаемся лишь к сумеркам, провозившись с покупкой еды, игрушек и лежанки для щенка. Все это время я не выпускаю его из своих рук и, кажется, даже забываю об увольнении, свадьбе и бесполезной примерке платьев.

Однако у меня есть Тимур, который всегда любезно напомнит о подготовленных им пытках.

— Платья уже в твоей комнате. Не затягивай с этим, — говорит при подъезде к дому.

С энтузиазмом киваю. Всё равно выберу за пять секунд.

Выпрыгиваю из авто и громко зову Лену. Девчушка как по команде сразу же выглядывает из окна и таращится на комочек шерсти, спрятанный в темной ткани. Высовывается только хвост и мокрый носик.

Распахнув дверь, Лена вопит.

— Это правда то, что я думаю?

— Ага, — от ее неподдельного восторга улыбка сама собой вырисовывается, — это мальчик. Подумай над именем.

Мы заходим в дом и располагаемся на кухне. Что удивительно, Тимур сам берется за подготовку еды и воды для щенка, краем уха подслушивая наш разговор.

— Он такой кроха!

— Еще подрастет. Ему только три месяца.

— Боже, как же его назвать, — заглядывает в сонные глаза питомца и ласково берет его на руки. — Я словно во сне. Столько лет хотела щенка, а тут бац! И он уже на моих коленках.

Наклоняется ко мне и заговорщически шепчет.

— Вот бы ты к нам еще раньше переехала, — намекает на мое влияние, отчего я только хмыкаю. — Сначала Тимур про уроки забыл, теперь собачку принес. Вот бы он и меня также слушался.

Я молчу и чувствую, как ногами прирастаю к полу. Взгляд рефлекторно переходит на Раевского, от которого, конечно же, слова сестры не ускользают.

Лена слишком рада, чтобы сдерживать эмоции, тогда как я начинаю вспоминать положение вещей. Один добрый жест — и я уже готова всё простить.

Тимур поворачивается и встречается со мной взглядом, отчего я тушуюсь и резко наклоняюсь к пакетам. Пытаюсь сделать вид, словно последние слова меня совсем не задели.

Лучше бы возразил! Сказал, что я ничто и звать меня никак.

А то стоит, ухмыляется и нервы мои испытывает.

— Где лежанку положить? — спрашиваю у Лены.

— В моей комнате. Я постоянно буду с ним, чтобы не заскучал.

— Только на кровать не пускай, — командует Тимур, ставя плошки неподалеку от холодильника.

Я наконец получаю возможность смыться и, прихватив пакет с игрушками, иду к лестнице, как вдруг снова слышу низкий голос:

— Хм. Тогда еду я тоже к тебе в комнату отнесу.

— Ага.

На ватных ногах поднимаюсь, чувствуя жгучий взгляд на пояснице. Всю дорогу молчу. Игнорирую тяжелую поступь за спиной, пока он сам не решается меня окликнуть.

— Свадьба завтра.

Я киваю. Мне нечего добавить. Завтра так завтра. Значит, одна ночь в его доме, и я вернусь к себе.

Пока я раскладываю игрушки, стараясь сделать все таким образом, чтобы выглядело уютно и красиво, Раевский садится на кровать и немигающе изучает мое лицо. Слабое освещение и длинные волосы помогают скрыть нотки паники, но дрожащие ладони с головой выдают.

Он хрипло повторяет.

— Мира, ты меня услышала? Завтра мы женимся.

Я снова киваю. Видно, Тимур не особо удовлетворен моей реакцией и слишком привык к истерикам, но на финале остается только холодный разум, просчитывающий все ходы.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — с нажимом продолжает разговор.

Вены вздуваются на его лбу и шее, и, судя по всему, он лишь чудом удерживает себя на месте.

А хочется, чтобы встряхнул и вернулся к прежнему тону. Строгому, холодному, не терпящему протестов. Чтобы я смотрела на него и понимала, что нужно отпустить. Как хорошее, так и плохое.

А сейчас не получается. Кошки на сердце скребут от заботы.

Передергиваю плечами, вспоминая цель этой показной доброты, и сухо спрашиваю.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё, — насквозь прожигает взглядом, посылая электрические импульсы по всему телу. — Прекрати вести себя как робот. Скажи, что в твоей голове.

То, чего даже я боюсь.

— Чем ты недоволен? — я усмехаюсь и поворачиваюсь к двери. Лопатки буквально покалывает от пристального внимания. — Мы выбрали костюм, теперь время для платья. Завтра свадьба, твое наследство перейдет к тебе. Все на мази, верно?

Сердце бешено стучит и громким молотом отдается в голове, причем с такой силой, что я начинаю думать о самом страшном.

Он все знает.

Да нет, глупости. Иначе бы давно меня по миру пустил.

Быстро спускаюсь на этаж ниже и захожу в спальню. Тимур следом.

Ведомая каким-то дерзким протестом, я выбрасываю ладонь и тыкаю на первое попавшееся платье.

— Вот это.

— Оно даже не белое, — холодно чеканит Раевский, уязвленный моим отношением.

Ткань и правда больше на бежевую смахивает, но кому какое дело?

— Скажи спасибо, что не черное, — огрызаюсь и плюхаюсь на кровать.

Отрубиться бы, проснуться и покончить с этим.

— Вот это наденешь, — уверенно припечатывает Тимур, стоя рядом со стеллажами.

В его руках, без всяких сомнений, роскошное и красивое платье, но мне хватает одного взгляда на корсет и пышную юбку, чтобы сразу же отказаться.

— Ни за что. Сам попробуй в это влезть.

— Они все твоего размера.

— И когда это ты с меня мерки снять успел? — насмешливо фыркаю.

— Не я, а стилист. В салоне платье под тебя подгоняли, а эти все на заказ сшиты.

На заказ?

Я поднимаюсь. Такие платья невозможно сшить за одну ночь. Неужели он еще с благотворительного вечера всё это спланировал?

— Все равно. Я выбираю бежевое.

— Наденешь белое, и сегодня спишь одна, — нагло заявляет.

Он со мной торгуется?

Я вспыхиваю и резко качаю головой.

— Я и так буду спать одна.

— Моя спальня