Когда поёт Флейта Любви - Анна Кривенко

Уже через несколько минут она промывала его раны с мастерством и усердием доброго самарянина. Анита так сильно беспокоилась о своем «хозяине», что отбросила все свои страхи и уверенно прикасалась к нему. Это было так знакомо — обрабатывать его раны! Анита словно вернулась на семь лет назад, когда впервые заботилась об израненном и умирающем создателе «небесной» музыки.

Четан наблюдал за ней из-под полуоткрытых век. На самом деле, его ранения были незначительны, и он мог бы и сам обработать свои раны, как он это делал всегда, но он не смог отказать себе в желании вернуться в те прекрасные минуты, когда Табо так искренне и усердно заботилась о нем.

Табо! Как он был рад знать, что это действительно она! Она не изменилась: такая же добрая и самоотверженная, такая же искренняя и заботливая, что и семь лет назад.

Четану не терпелось спросить, почему же все-таки она спасла его тогда? Неужели Сам Иисус действительно сказал ей сделать это?

Анита немного наклонилась к его лицу, чтобы вытереть кровь с его щеки. В этот момент сильная неловкость нахлынула на нее, но она сдержала свои чувства. Она — лекарь, а он пациент! Ободрившись немного, она продолжила обрабатывать рану, но Четан открыл глаза. Какая знакомая ситуация! Семь лет назад тоже происходило нечто подобное. Рука Аниты замерла, а в горле застрял комок. Сильное волнение охватило ее от такой близости с индейцем, но на сей раз это была совсем не паническая атака. Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, и девушка впервые увидела в его взгляде… нежность! Это смутило ее еще больше. Почему он на нее так смотрит?

Девушка нервно сглотнула и с трудом отвела взгляд от его глаз, сосредоточившись на его ране. Ее руки предательски дрожали.

— Четан, — вдруг послышался его голос, и Анита сильно вздрогнула. Она снова посмотрела на него, а юноша положил свою ладонь себе на грудь и снова тихо произнес:

— Четан…

Анита несколько мгновений не могла его понять, но тут вдруг яркая вспышка осознания появилась в ее разуме: он назвал свое имя! Анита затрепетала. Этот момент показался ей таким особенным и значительным, словно означал, что индеец признал ее достойной, как будто она в его глазах теперь не просто рабыня-вещь, а еще и личность, человек!

Анита сделала глубокий вздох и на манер индейца положила ладонь себе на грудь, произнеся:

— Анита!

Четан слегка улыбнулся, чем привел девушку в еще большее удивление, и тихо повторил:

— А-ни-та…

Сердце девушки взволнованно стучало, и она с трудом смогла закончить обработку пореза на лице. Она не понимала своих чувств, но однозначно, это было что-то новое и волнующее, ведь этот парень был единственным мужчиной на земле, рядом с которым она не испытывала отвращения.

Закончив с его ранами, она отодвинулась и принесла ему немного еды, приготовленной еще вчера. Он не стал есть, а просто лежал с закрытыми глазами.

Четан не знал, как же наладить контакт с Табо, чтобы не испугать ее. У нее оказалось красивое имя — Анита. Четан заметил, что она сильно боится прикосновений, хотя при необходимости, как, например, сегодняшнее его ранение, может прикасаться даже к его лицу. Что же так сильно пугает ее? Он не мог этого пока понять.

Уже через пару часов он встал со своих шкур, но Анита встревоженно подбежала к нему и указала жестом обратно на его ложе.

— Пожалуйста, не вставай! Тебе нужно выздоравливать!

Ее голос был таким встревоженным, а лицо таким умоляющим, что сердце индейца растаяло, и он покорно лег обратно.

Анита снова предложила ему еду, и он ради нее начал есть. Девушка немного волновалась, боясь в своей заботе пересечь черту и вызвать своей настойчивостью его гнев, но, на удивление, индеец казался очень мягким и… покорным. Почему он вдруг так смягчился? Он назвал свое имя и сейчас позволил заботиться о нем. А еще изменился его взгляд. Он стал каким-то ласково-печальным и задумчивым. Девушка чувствовала, как трепещет ее сердце, видя в нем такие разительные перемены.

В последующие дни все оставалось также. Анита готовила пищу и обрабатывала его раны, а он смотрел на нее искренним и немного тоскливым взглядом, все больше теребя сердце. Она думала о нем каждое мгновение, он снился ей каждую ночь, и все сильнее в ней росла жажда служить ему и заботиться о нем.

Для Аниты словно весь мир перестал существовать. Она уже не думала о возвращении в мир белых людей, не вспоминала Майру, она полностью погрузилась в водоворот собственных эмоций, где, вперемешку с трепетом, постоянно возникало восхищение красотой Четана и радость от исчезновения его суровости и гнева.

В один из дней, когда Анита снова обрабатывала его рану на лице, смазывая индейским снадобьем, Четан вдруг схватил ее за ладонь и прижал ее руку к своей щеке. Анита вздрогнула и расширившимися от удивления глазами посмотрела на него. На его смуглом лице отражалось необычное умоляющее выражение, и именно из-за него девушка не отдернула руку, хотя ее начала понемногу пробивать дрожь. Она смотрела в его лицо, пытаясь понять его намерения, а он вдруг закрыл глаза и замер, продолжая прижимать ее ладонь к щеке.

Четан действовал не импульсивно. Он много дней внимательно наблюдал за ней и понял, что она боится именно чужих прикосновений. Она готова прикасаться к кому-то сама, но панически не переносит, когда кто-то проявляет инициативу и сам прикасается к ней. Он понял, что должен помочь ей преодолеть этот странный барьер.

Ее рука, крепко зажатая его ладонью, немного дрожала. Четан открыл глаза и прочитал в ее взгляде недоумение. Тогда он взял ее ладонь и переместил ее в область своего сердца и снова прижал ее к себе.

Девушка изумленно смотрела на него, но потом постепенно краска смущения начала заливать ее лицо. Что он делает? Что это значит? В мире индейцев это означает то же самое, что и в мире белых людей? Тогда это… флирт?

Мысли Аниты тут же потекли в привычном панически-испуганном русле. Апач начал искать ее благосклонности, потому что собирается сделать ее наложницей? Он ждет, что она согласиться разделить с ним ложе? Краска смущения тут же сменилась бледностью, и девушка попыталась рывком высвободить свою руку.

Четан не стал ее удерживать. Наблюдая за сменой чувств на ее лице, он понял, что