Доверие - Алёна Сереброва

— Спасибо, — замечает Алиса, как только Лука убирает рюкзак под стол и ловит попытавшийся убежать карандаш в сантиметре от края.

— Не за что.

Внутри что-то невольно сжимается от чужого взгляда: тяжёлого и какого-то задумчивого. Ей кажется, что он хочет что-то спросить или сказать, однако время идёт, но ничего не происходит. Только Лука отворачивается, отпуская её с крючка и позволяя вдохнуть.

Лишь сейчас Алиса понимает, что, оказывается, задержала дыхание, словно перед прыжком в воду.

Алисе кажется, что восстановление идёт слишком медленно. Хочется вернуть всё, как было. Чтобы запахи раскладывались на составляющие или хотя бы вырисовывались в логичную картину, а не выглядели, как непонятная мешанина. И звуки чтоб стали привычно громче. А вместо этого шушуканье одноклассников, скучная лекция учителя, которую, она уверена, можно найти и в учебнике, ну или хотя бы в интернете.

Именно поэтому, вместо того чтобы сосредоточиться на словах учителя, Алиса отвлекается на посторонние мысли. Принюхивается, глухо шмыгая будто заложенным носом, в попытке вычленить хоть парочку запахов. Однако улавливает лишь наиболее яркие: чернила от ручки, приторно сладкие духи впередисидящей одноклассницы, влажной земли…

Вздрогнув, Алиса шумно втягивает носом воздух. Влажной землёй в классе пахнуть не должно. Не откуда попросту. На улице дождя не было. На мгновение возникает мысль, что ей просто показалось, но запах никуда не уходит. Остаётся, словно обволакивая тонкой плёнкой. К нему примешивается привкус травяной горечи, нагретой солнцем древесины и чуть-чуть, едва различимо, чем-то сладковатым. Странное сочетание.

— У кого там насморк? Воспользуйтесь уже платком.

Зычное замечание математика, прогремевшее на весь кабинет, заставляет Алису вздрогнуть и сжаться. Словно её поймали с поличным. Что через мгновение и происходит, когда Алиса сталкивается взглядом со светло-карими глазами Луки. Оказывается, в поисках запаха она почти уткнулась в его плечо и даже этого не заметила.

— Ты чего?

И взгляд такой внимательный-внимательный, что у Алисы холодок по спине проскальзывает. Если заметил… Однако додумать она не успевает. В кармане, едва слышно вибрируя, оживает телефон, сообщая о пришедшем сообщении.

— Прости, — тихо, так чтобы учитель не услышал, винится Алиса, отодвигаясь. — Задумалась.

«Пусть сам думает, о чём именно».

На уроках телефоны не особо приветствуются, если не сказать иначе. Некоторые учителя и отжать могут, если заметят, однако Алиса всё-таки предпочитает рискнуть, вытягивая мобильник и под защитой учебника просматривая пришедшее сообщение.

«Алис, что у вас там случилось? Ты что-то натворила? Расскажи, чтоб я знал заранее к чему быть готовым».

На мгновение становится обидно. Да, после смерти родителей, она в младших классах бывало чудила, дяде нервы потрепала, но всё это давно осталось в прошлом. А тут… Словно и не было нескольких лет примерного поведения.

«Обижаешь, я ничего не делала. Сижу на уроке», — едва касаясь подушечками пальцев виртуальной клавиатуры, заявляет она, прежде чем сжать телефон в ладонях и отвлечься на урок, чтобы учитель не придрался. Разбираться в теме придётся, конечно, самой, однако лишнее внимание сейчас ни к чему.

В ладонях жужжит, оповещая о пришедшем ответе, и Алиса тут же вскрывает смс.

«Так почему же меня вызвали сегодня в школу?»

«Понятия не имею!» — отбарабанив ответ, Алиса отправляет мобильник обратно в карман. Ничего толкового дядя всё равно, скорее всего, не скажет. Не с помощью смс по крайней мере.

— Что-то случилось?

Алиса вздрагивает от неожиданности и только после чужого замечания понимает, что, похоже, прокусила губу.

— У тебя…

Что именно у неё Лука не говорит, показывает на губы и Алиса тут же слизывает тонкую алую струйку, скользнувшую к подбородку.

— Спасибо.

— Всё в порядке?

— Надеюсь, — не желая что-либо рассказывать или объяснять, уходит от ответа Алиса и тут же меняет тему: — Дашь списать, что он диктовал? Я не успела.

Она прекрасно понимает, что невозможно поверить в сказанную глупость, но поправляться не собирается. Пусть думает что хочет.

Вздрогнув от неожиданности, когда перед ней опускается простой листок в клетку, Алиса оборачивается, вопросительно выгнув бровь.

— Учитель сказал, что вот это нужно принести к следующему уроку, — Лука указывает кончиком ручки на пару торопливо написанных строк. — Точно всё в порядке?

— Спасибо, всё в норме.

Листок находит своё пристанище под обложкой учебника, а Алиса возвращается к медитированию на тетрадку. Голову занимают отнюдь не учебные мысли.

«Всё хорошо. Ничего плохого я не сделала, так что причина не во мне. И вообще он говорил о каком-то собрании».

Ручка в пальцах протестующе потрескивает, отчего Алиса вздрагивает, поспешно ослабляя хватку и сосредоточенно осматривая руки. Однако нет ни единого призрака неконтролируемого изменения: ни лишней волосинки, ни укрепления или потемнения ногтей, что предвещало бы их смену на когти. Это успокаивает и позволяет немного расслабиться. А потом в голову неожиданно приходит идея, отчего Алиса тут же снова оборачивается к Луке. Толкает коленом под партой, привлекая внимание, и, когда он отзывается, тихим шёпотом уточняет:

— А ты не в курсе, что за собрание будет?

Невинный вопрос, но Алиса слышит, как сбивается, ускоряясь, чужой пульс. Слух, хоть и ненадолго, но довольно вовремя возвращается, позволяя уловить это изменение.

— Какое собрание?

Врёт, понимает Алиса щурясь. Хотя из причин, привёдших к такому выводу, только изменившееся сердцебиение. Выражение лица у Луки всё такое же спокойное, взгляд только, кажется, стал ещё более внимательный и словно оценивающий, что у Алисы невольно защекотало кожу.

— Обычное?

Звонок почти спасает его от вопросов. Будь Лука более расторопным и вероятно бы ускользнул, но Алиса вовремя ловит его за запястье не давая встать и уйти. Хотя это и последний урок, а чуть позже то самое собрание, о котором она впервые услышала, позвонив дяде после первого урока.

— Слушай, если бы я знала, я бы не спрашивала. Ну, тебе что, жалко?

— О! Смотрю, вы уже дальше зашли? А меня ты за руку не держала, Серова!

Алиса тут же отдёргивает