Леди-самозванка в Драконьей Академии Магии - Мария Павловна Лунёва

Вскинув бровь, обернулась и сообразила, что Корский натягивает через голову черную рубашку прямо в дверном проеме.

— Меня жди. А то случится что с тобой, а мне потом перед твоим отцом объясняйся. Уж проще с тобой сходить. Не знаю, что ты там потеряла, но ладно. Хочет леди нервы пощекотать — ее дело. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы мне потом от лорда Лакруа не прилетело...

... Через несколько минут, спустившись с центрального крыльца, мы направились в сторону отдельно стоящих корпусов факультета Бытовой магии. Вышагивая бодрым шагом по выложенной крупным булыжником тропинке крепко сжимала длинный заговоренный факел, выдернутый из кольца со стены у лабораторий факультета Артефактное дело.Второй такой же факел мы свистнули из холла первого этажа.

Все же дурная у меня наследственность, но мне неожиданно понравилось тянуться ручками ко всему, что ценно и плохо прибито.

Ха! Какой ужас!

Скривившись, я покосилась на угрюмого Корского в мятой рубашке, наспех заправленной в штаны из мягкой кожи. Он поймал мой оценивающий взгляд и нахмурился еще больше.

Отвернувшись, указала на небольшое одноэтажное здание: именно за ним, если верить карте, и был вход в складские погреба бытовиков.

— Может, хоть скажешь, зачем тебе все это, Лакруа? — тихо пробормотал мой невольный подельник.

— А ты в призраков веришь? — поинтересовалась, не глядя на него.

— Да кто же в них не верит? — фыркнул он. — В башню астрономов ночью зайди и гадать не придется: есть они или нет. Ну и бабка моя при жизни жестко строила всю семью. Двух мужей извела. Лезла во все щели, мамке жизнь испортила. Отца от нее отвадила. Женат он был, но плохо там все в семье уже было. Так вот и соврала старуха, что я не от него. Прогнала, сказала что у матери другой. В общем, кошмарная бабка. Как померла — все вздохнули с облегчением. Характер у нее был, ну прелесть, какая мерзость. Так она призраком вернулась! Выждала, карга такая, сорок дней и... здравствуйте — встречайте... — Он аж сплюнул в сердцах. — Три дома сменили — находит! И менталистов звали, и некромантов. Я сам ее могилу чем только не поливал. Нежить уже на ее погосте воет — она и мертвяков строить умудряется. Несокрушимая старуха! Даже смерть ее не берет!

Я тихо хохотнула и вдруг смекнула, что не все сходится в его словах.

— Так подожди, Корский, ты же сказал — твоя мамка в борделе у отца моего...

— Ты что, Лакруа, там себе выдумала? — он аж зашипел от возмущения. — Учительница она. Детишек в борделе обучает чтению и письму. Тех, кого эти прас... — он смутился, взглянув на меня, — ... дамы легкого поведения рожают!

— А-а-а, — я взглянула на него и усмехнулась, — так ты сын учительницы. Ну, стоило догадаться. Кто-то же должен был такую дубину грамоте обучить.

— Ох, Лакруа, допрыгаешься, — он опасно прищурился и покачал головой. — Как возьму тапок да как научу мужчин уважать.

Задрав нос, я повернула за угол и указала факелом на холм с человека высотой. Нужная дверь в погреба была именно там.

— На что я подрядился... — мой несчастный одногруппник печально вздохнул, — но чего не сделаешь ради...

— Что? — я обернулась на него.

— Да так, — он отмахнулся. — Это я о своем, о наболевшем. Веди уже, ледя, в свои подземелья, чтобы там тебя умертвия за неуемный зад погрызли!

Глава 27

Первая дверь в подсобные помещения оказалась открыта, и мы с Корским легко попали в длинный темный коридор. Я шагнула первой. И тут же закрыла нос ладонью. Запах стоял тошнотворный.

Хоть не дыши.

Получив толчок в спину от Корского, сделала еще несколько шагов вперед. По обе стороны прохода обнаружились низкие двери. Обшарпанные и рассохшиеся. Подойдя к первой, дернула за круглую шершавую ручку.

Заперто!

— Лакруа, ты что собралась обносить бытовиков? Швабр и тряпок, что ли, не хватает? Или знаешь, где задорого сбывают половые ведра? — раздалось за моей спиной.

Хлопнула входная дверь, и мы оказались в кромешной тьме. Моргнув, малодушно попятилась к одногруппнику, наступив тому на ногу. На его возмущенный возглас предпочла не среагировать. Не хрупкий, не развалится.

— Очень смешно, Корский, — трусливо фыркнув в ответ, всмотрелась в пространство.

— И? — прошипел он рядом. — Ой, аристократия. Еще меня обзывает. Факел зажигать будем, или так — на ощупь поползем? Очнись, мамзель!

Я моргнула и даже как-то голову в шею втянула. Ну да. Как бы маг огня здесь я. Сделав изящный пас рукой, услышала рык и истошную ругань. Прямо вот за плечом.

К запаху резко прибавился еще один оттенок.

— Лакруа, ты мне волосы подпалила! — вопила моя несчастная жертва. — Отойди на шаг и щелкай пальцами, бедовая!

— Прости! — пробормотала в ответ, понимая, что от волнения как-то плохо соображаю.

Сделав, как он сказал, я быстро подожгла свой факел и от него уже факел Корского.

— Давай, ледя, — мой несчастный друг осматривал кончики своих волос и морщился, — быстро делай, зачем сюда пришла, и валим. Как-то мне здесь неуютно. Запах этот...

— Плесень, — кивнула я, обрадованная, что снова могу видеть.

— Смерть, Лакруа, — проворчал Корский, и отпустил прядку темных волос. — Это вонь старой смерти и она отсюда еще не ушла. Невыносимый смрад.

Я призадумалась. Потянула носом воздух. Ну нет, плесень и сырость, а еще грибы. Нас иногда вывозили в пансионате на пикники и после дождя в лесу иногда пахло именно так. А еще мхом и тиной.

— А запах смерти он какой? — я обернулась к другу по принуждению. — Твой дар? Ты что тоже темный?

— Я? — он, казалось, удивился. — Я как раз и светлый. Светлее только маги огня в действии. А смерть пахнет запекшейся кровью и гнильцой. Время, Лакруа. Закат прошел. Ты же не собираешься здесь до глубокой ночи торчать?

Поджав губы, я не ответила, а несмело двинулась вперед. На полу в пыли была видна отчетливо протоптанная, если можно так сказать, тропинка. Здесь ходили пусть и нечасто. Она тянулась до предпоследней запертой комнаты и обрывалась там.

Но рядом обнаружился и нужный мне вход в совсем иные помещения.Подобравшись к низкой арочной