Свет в твоём окне - Долли Нейл

— Ах мама, и ты туда же?..

— Это просто невозможно! Я не могу не видеть, что после возвращения из нашего городка ты очень изменилась, что ты уже не та, что прежде. Не знаю, что там случилось, но эти перемены должны иметь какое-то объяснение, какую-то причину…

— Ну хорошо, мама, предположим, они имеют объяснение. Ну и что с того?..

Подобного рода разговоры происходили по нескольку раз в день. В конце концов, однажды утром после очередного ни к чему не ведущего разговора Сильвия Пауэр, помолчав немного, грустно заметила:

— Я думаю, все объясняется очень просто. Все дело в том, что ты влюблена. Влюблена в Брюса Мелвина.

И видя эту наивность своей матери, слыша умиротворенный тон ее голоса, Джойс не удержалась и глубоко вздохнула, прежде чем воскликнуть:

— О-о мама!

— Наверное, я права, не так ли? — спросила Сильвия Пауэр, ласково глядя на дочь, которая низко опустила голову. — И ты сама понимаешь это?

— По правде говоря, я уже давно отдаю себе в этом отчет. А ты, мама?

— Я тоже поняла это не сегодня.

— Ах мама, мама! Ты, по всей видимости, полагаешь, не будь я влюблена, так и не пошла бы на все это, рискуя сломать себе шею? Ты думаешь, я не стала бы встречаться с ним в прошлый раз, зная, чем может завершиться наша встреча?

— О-о! — вздохнула Сильвия Пауэр, глядя на возбужденно рассуждающую дочь.

— И знаешь, почему я вела себя таким образом? Да потому, что мне хотелось заставить его проглотить все те отвратительные намеки, которые он все это время позволял себе делать. И если Брюс наконец-то прекратил злословить в адрес журналистов, которые честно трудятся, зарабатывая свой нелегкий хлеб, то, как он сам признает, это явилось заслугой одной журналистки, которая смогла не только обмануть, но и пленить его… И правда заключается в том, что, помимо лести, эти слова содержат и долю истины. Да, я действительно смогла обмануть его. Это правда. Но так же правда и то, что он далеко не пленен мною…

— Может быть, тебе стоит объясниться с ним…

— Ах нет, мама, нет!

Как это стало в последнее время правилом, после звонка трубку сняла не дочь, а мать. Выслушав, она, не задумываясь, бросила:

— Сожалею, но Джойс Пауэр нет дома.

— Внезапно выражение ее лица разительно изменилось, ее глаза вопрошающе устремились в сторону дочери, которая, заслышав телефон, едва повернула голову и теперь недовольно прислушивалась к разговору.

— Что вы? Ах да, это Сильвия, да. Но она… В данный момент…

Прикрыв трубку рукой, Сильвия Пауэр начала взывать к помощи дочери.

— Это он, Джойс, это он! — шепотом восклицала она.

— Так скажи, чтобы он убирался к дьяволу!

— Что вы говорите, Брюс? — снова сняла руку с трубки старшая Пауэр. — Что вы? Уже услышали ее голос? Но это… Как вы сказали? Ах, ну да, подождите секунду…

Бедная женщина, не зная уже, что и предпринять, была вынуждена обратиться к помощи дочери еще раз.

— Послушай, Джойс! Он говорит, что приедет сюда, если ты не возьмешь трубку. Поговори с ним. Ну что тебе стоит?

— В том-то и дело, что это стоит мне очень многого! — чуть не плача, воскликнула Джойс.

Несмотря на явное нежелание общаться с Брюсом, она все-таки встала с кресла, глубоко вздохнула и после этого взяла трубку.

— Что тебе нужно? — агрессивно спросила она.

— Послушай, детка! Мне очень хотелось бы сказать тебе ряд вещей… В конце концов, нам просто нужно объясниться! Мне следует многое рассказать тебе.

— Ну и дела… Как раз это мне только что говорила моя мама, только наоборот. Она считает, что мне следует кое-что объяснить тебе.

— Ну вот и отлично. Тогда дадим друг другу объяснения при встрече. Ну как?

— Видишь ли, у меня сложилось впечатление, что в последнее время все наши встречи имели этакий налет взаимного неудовольствия. Разговоры кончались довольно бурно и при пристальном внимании окружающих. Сознаюсь, это не доставляло мне особого удовольствия…

— Джойс! Как раз об этом я и хотел бы поговорить с тобой. Мне известно, что тебя навещал Риган, и что он сделал тебе кое-какие предложения. Он изрядная свинья…

— Ну да, он свинья. А ты, конечно, ангел.

— Ну подожди, Джойс, подожди! Не спеши, детка. Я выезжаю к тебе. Буду ждать тебя за углом твоего дома. Мне меньше всего хотелось бы иметь на хвосте журналистов или просто любопытствующих. Ведь после всего того, что говорилось…

— Прости, после всего, что говорил ты, — перебила его Джойс.

— Нет-нет, не я начал всю эту историю, Джойс. Постарайся быть объективной. Все началось с того, что ты вскарабкалась на стену моего парка, удобно оседлала ее и даже не особенно беспокоилась, что собаки могут отгрызть тебе ногу. К счастью, единственной потерей была твоя туфелька.

— Но ведь это же моя работа! — воскликнула Джойс.

— Так почему ты не сказала мне об этом?

— Не смей кричать на меня!

— Ты права, Джойс. Прости. Мне пора выезжать. Я буду на месте через десять минут. Договорились?

— Хорошо, — подтвердила Джойс.

Повесив трубку, Джойс медленно выпрямилась. Она не могла сдержать нервной дрожи. Обхватив себя руками, она внимательно поглядела на мать.

Вздохнув, Сильвия Пауэр посоветовала:

— Надень бирюзовый костюм с белым воротником. Мне кажется, он особенно идет тебе.

— Хотела бы я знать, что ты сейчас думаешь, мама…

— Будь что будет… Ты уж прости, но мне кажется, ты не много потеряешь, если будешь выглядеть как можно более привлекательной.

— Ты полагаешь, он собирается просить у тебя моей руки? Или у тебя есть еще какие-нибудь соображения на сей счет?

— Если он настоящий джентльмен, — заметила Сильвия Пауэр, — а он таковым скорее всего и является, то после всех намеков, которые он делал…

— Да не интересует меня — джентльмен он или нет! Не касается меня все это! Не хочу!

Пока она одевалась и приводила себя в порядок, ей удалось немного успокоиться.

Естественно, Джойс последовала совету своей матери и надела бирюзовый костюм. В нем она действительно выглядела еще более стройной и грациозной.

Джойс понимала, насколько она привлекательна, и это доставляло ей особое удовольствие, поскольку она чувствовала себя влюбленной. Когда Сильвия Пауэр провожала дочь, она увидела все это в ее глазах.