Воспоминания любовницы миллионера - Энн Оливер

Втащив чемоданы на второй этаж, Диди остановилась у родительской спальни. На кровати лежало знакомое золотистое одеяло, вышитое розами, но стены были выкрашены в другой цвет. Написав записку, Диди оставила ее на кровати и отправилась в свою прежнюю комнату.

Девушка словно вернулась в прошлое.

«Нет. На этот раз все будет по-другому», — сказала она себе, отметая дурные мысли, расстегивая чемодан и доставая туалетные принадлежности.

В Сиднее она будет работать. Контактировать с Камероном Блэком она станет лишь по электронной почте, когда будет заканчивать очередную картину. А в остальное время не стоит вспоминать о нем.

Приняв ванну, Диди забралась в кровать…

Проснувшись, Диди увидела мать, которая смотрела на нее глазами, полными слез. Ее волосы, как обычно, были аккуратно уложены, однако седины в них стало намного больше.

— Мама.

— Диди, все в порядке? Надеюсь, ты не попала в неприятную ситуацию?

— Нет. Мне следовало предупредить вас о приезде. Но все получилось неожиданно. — Она приподнялась и пригладила взъерошенные волосы. — Я ждала тебя и папу в субботу вечером в Мельбурне.

— В субботу вечером, дорогая?

— Вы получили мое приглашение?

— Мы совсем недавно приехали из аэропорта. Нас две недели не было дома. Какое приглашение? Ох, Диди… — Мать перешла на шепот и округлила глаза. — Нет…

Диди махнула рукой. Мама явно решила, что ее глупая дочь снова влюбилась и ее отвергли.

— Нет, мам, ничего подобного. — Обрадованная Диди спустила ноги с кровати. Получается, ее родители не присутствовали на столь важном для нее мероприятии потому, что не знали о нем. — Я получила очень выгодный заказ на изготовление картины для новой галереи. В субботу состоялось открытие этой галереи. Разве Вероника не рассказывала тебе?

— Она упомянула о твоей работе. И о том, что ты живешь с мужчиной. — Во взгляде матери промелькнуло едва заметное неодобрение. — В очень дорогой квартире.

«Конечно, против этого у вас возражений не будет, — мысленно вознегодовала Диди. — Богачу и влиятельному человеку вроде Камерона Блэка в этом доме всегда рады».

Вот только Диди не позволит ему появиться здесь.

— Нам хочется послушать тебя. — Мать погладила Диди по голове.

От простого жеста, полного любви, Диди едва не расчувствовалась:

— Я не думала, что вам интересно…

Миссис О’Фланаган улыбнулась:

— Конечно, интересно. А ты выбросила нас из своей жизни, Диди.

— Нет. — Она покачала головой; женщины обнялись. — Извини, что спорила с вами. Мне нужно было обрести себя.

— Поговорим об этом позже, вместе с отцом. А сейчас меня больше беспокоит, почему ты все-таки приехала домой. — Мать внимательно посмотрела на Диди. — Это из-за него? Из-за мужчины, давшего тебе шанс, которого ты ждала?

— Ох, мам, я совершила ошибку. — Диди выхватила несколько носовых платков из коробки на прикроватном столике. — На этот раз я уверена, что моя жизнь кончена.

— Что за чепуха?! Ты только начинаешь жить. Ты наконец достигла того, к чему стремилась. Сколько, ты сказала, он заплатил тебе?

Диди улыбнулась сквозь слезы:

— Я ничего тебе не говорила. Но этого достаточно, чтобы прожить несколько месяцев, работая над другими картинами. Я получила заказы…

— Чудесно!

Диди удивилась. Неужели мать поддерживает ее?

— Прими душ, оденься и спускайся на кухню, — распорядилась миссис О’Фланаган. — Мы позавтракаем. Розита готовит быстро.

— Розита по-прежнему работает у вас? — спросила Диди, вытирая нос.

— Работает. Она приготовит твой любимый омлет.

— Не могу поверить, что вы одобряете мое творчество, — заявила Диди, уплетая пышный омлет. — Вы никогда им не интересовались.

— Ты несправедлива, Диди. — Ее мать разрезала тост на аккуратные маленькие квадратики. — Мы беспокоились, что ты не найдешь своего места в жизни и опустишься.

— Вы говорили, что искусство — это всего лишь милое увлечение, а мне нужно найти настоящее дело.

Отец посмотрел дочери в глаза:

— Мы волновались, что ты не добьешься того, чего хочешь. Нам хотелось, чтобы у тебя была работа, приносящая доход. Немногие художники живут безбедно. Насколько я помню, ты отказалась это обсуждать, — продолжал ее отец. — Когда я упомянул об университете, ты расценила это так, словно я предложил тебе пожизненное заключение.

— Пап, мне неинтересны академические науки. Я хотела творить.

— Да, мы знаем. — Какое-то время за столом царило молчание. — Поэтому мы позволили тебе поступать, как ты считаешь нужным, и ждали твоего возвращения домой. Ты всегда была упрямой девчонкой, — с легким сожалением произнес он. — Этот дом твой. Он всегда им был и будет до тех пор, пока ты этого хочешь. Надеюсь, теперь ты это понимаешь.

На Диди нахлынули эмоции: чувство вины, сожаление, любовь.

— Понимаю, пап. Я разочаровала вас. Простите, что я не похожа на Веронику.

— Никаких разочарований мы не испытывали, поверь, Диди. — Он покачал головой. — Ты никогда не шла на компромисс, верно?

— Думаю, что теперь я этому научилась, пап.

Он поднял кустистую бровь:

— Ну, рад это слышать.

Диди заметила, что отец намеревается сказать еще кое-что. Положив столовые приборы на тарелку, он облокотился о стол:

— А теперь давай поговорим о том человеке. Его зовут Камерон Блэк?