Нежная обманщица - Хизер Гротхаус

Ник со счастливой улыбкой посмотрел на Симону, и она не могла не отметить, насколько иным он выглядит здесь, в собственном доме. Омрачала впечатление одна только встреча с лордом Бартоломью.

— Леди Изабелла обожает пещеры и всякие укромные места, — сообщил Ник и нагнулся, чтобы заглянуть под стол.

Симона мгновение поколебалась, а потом тоже наклонилась. Под столом сидела прелестная девочка с белым личиком и рыжеватыми кудряшками. Она крепко сжимала крошечные кулачки и забавно взвизгивала от удовольствия, наблюдая за… перышком Дидье, которое танцевало у нее перед глазами.

— Привет, Изабелла, — позвал девочку Ник. — Ты не поцелуешь своего дядю? — Улыбка Ника померкла, когда он тоже заметил присутствие Дидье и с упреком посмотрел на Симону.

Дидье что-то верещал по-французски, а увидев Симону, спросил:

— Сестрица, правда, она забавная? — и пощекотал носик Изабеллы перышком. — Неужели я тоже был таким маленьким?

— Ты можешь что-нибудь сделать? — шепнул на ухо Симоне Ник.

— Ну что я могу сделать? — прошипела она в ответ. — Побить его? — Она посмотрела на брата: — Дидье, тише!

— Прошу прощения, — оскорбленно произнес мальчик. — Я не сделаю ей ничего плохого.

Симона беспомощно оглянулась на мужа. Ник зарычал, подхватил ребенка и вытащил из-под стола. Симона с притворной улыбкой на лице тоже выпрямилась.

— Что ты там делаешь, моя красавица? — Ник со смехом подкинул девочку вверх. Она радостно заверещала. — Прячешься от неприятностей?

— Как грубо! — обижено проворчал Дидье, и Симона почувствовала, как ледяной холод облил ее щиколотки.

— Леди Симона, — прищурившись, обратилась к ней Хейт, — вам нехорошо? — Она откинулась на спинку скамьи, заглянула под стол и тут же быстро выпрямилась.

— О… — Симона сглотнула, увидев, что Дидье с зажатым в кулаке перышком выбрался из-под стола.

— Она просто устала, — вмешался в разговор Ник. Очевидно, он тоже заметил, что Дидье выбрался из-под стола. Передав извивающуюся Изабеллу отцу, он крепко взял жену за локоть и довольно грозно произнес: — Леди Симона?

— О да, — вымученно улыбнулась она. — Дорога… Я действительно устала. — Она старалась не следить взглядом за Дидье, который сейчас полз на коленках по проходу, подбираясь к столу лорда Холбрука. — Наверное, мне надо отдохнуть.

Глаза леди Хейт бродили по залу в поисках чего-то, вернее, кого-то.

— Ну конечно, — рассеянно проговорила она. — У нас будет много времени… — она замолчала из-за резкого вопля, раздавшегося в зале, — чтобы познакомиться по-настоящему.

Лорд Бартоломью вскочил со скамьи, и Симона поняла, что именно он издал тот резкий визг, который прервал фразу Хейт. Лорд Бартоломью продолжал вопить и топать ногами. К нему бросились слуги.

— Кто-то заполз мне в штаны! — кричал лорд. — Наверное, крыса!

— Неплохо, — пробормотал под нос Ник, откашлялся и уже во всеуслышание заявил: — Друзья, позвольте нам удалиться. — И он потащил Симону от стола.

Вдруг за спиной раздался звонкий удар, потом грохот. Симона вывернула шею, чтобы узнать, в чем дело. По проходу странно катился огромный, богато украшенный щит, на котором, как на санках, сидел Дидье. Леди Женевьева застыла на месте, прижав пальцы к губам.

Пальцы Ника впились в руку Симоны.

— Это щит моего отца, — прорычал он ей в ухо. — Позови его, не то он весь зал разнесет.

— Но как?..

— Позови! — Ник сильнее стиснул ее руку.

Симона сжала губы и уголком рта прошипела:

— Дидье…

И тут тяжелая металлическая люстра с сотней свечей начала раскачиваться, как маятник. Горячий воск закапал на гостей. Раздались удивленные крики.

— Симона! — угрожающе прохрипел Ник.

Девушка поняла, что у нее нет выбора. Резким голосом, перекрывающим шум в зале, она выкрикнула:

— Дидье!

— Иду, сестрица!

Сидящий рядом мужчина озадаченно спросил:

— Ди-ди-я, баронесса?

— Простите? — самым светским тоном произнесла Симона.

— О, я имел в виду…

Другие гости тоже смотрели на нее вопросительно. Леди Хейт поднялась со своего места и обходила зал по периметру, вглядываясь во все раскачивающиеся предметы.

— Вы ведь сказали «Дидье», — краснея, продолжил гость. — Вы кого-то ищете?

Симона лихорадочно думала и выпалила первое, что пришло в голову. Слегка усилив акцент, она со смехом сказала:

— О, Дидье!

— В чем дело, сестрица? Я здесь.

— Это… это такой обычай, — говорила она, на ходу сочиняя свою ложь и не обращая внимания на брата. — Похоже на au revoir, но только… — она запнулась, сглотнула и опять рассмеялась: — это для близких друзей.

Гость заулыбался, его соседи разом заговорили, повторяя ее объяснение.

— Ну конечно. Простите мое невежество. Ваши слова — честь для меня. — Он поднялся с места и с напыщенным поклоном произнес: — И вам Дидье, баронесса.

Симона сдержала смех, а Ник потащил ее к лестнице в дальнем углу зала. Гости орали: «Дидье, Дидье!»

Симона была ошеломлена. Дидье следовал за ними по винтовой лестнице, двигаясь спиной вперед, кланяясь и рассыпая воздушные поцелуи. Симона чувствовала, как рассержен и расстроен Ник.

— Мне очень жаль, милорд, что так получилось.

Ник обернулся с той миной недовольства на лице, которую Симона уже хорошо знала.

— Неужели ты не можешь с ним справиться?

Она на мгновение остановилась, потом бросилась вдогонку за мужем.

— Николас, он ведь призрак. Я не могу им командовать, как не могу командовать тобой.

Они уже поднялись на площадку. Ник обернулся и резко спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Симона вздернула подбородок.

— Ты делаешь все, что хочешь и когда хочешь. Ты даже не объяснил, где был в ту ночь в Лондоне. И что делал вчера вечером, когда мы ночевали в трактире. В общем зале тебя не было. Я проверяла.

Ник фыркнул, развернулся и исчез за поворотом. Симона бросилась следом с намерением заставить его объясниться. Вот только каким будет это объяснение? Она торопливо ступала за мужем, глядя в его широкую спину. Молчание становилось все более грозным.

— Ты был с проституткой?

Ник, не оборачиваясь, бросил:

— Нет.

— Ты лжешь! — сердито выкрикнула Симона.

— О Господи! — сквозь зубы пробормотал он и вдруг остановился у широких резных дверей в самом конце каменного коридора.

— Тогда расскажи мне, — потребовала Симона. — Как я могу тебе доверять, если ты сам мне не доверяешь?