Нежная обманщица - Хизер Гротхаус

Ник тотчас вспомнил о белом перышке Дидье. Что бы сказала его мать, если бы он рассказал ей, что вернулся в Хартмур не только с молодой женой, но и с привидением?

— Ты лучше других должна знать, что не стоит обращать внимания на слухи, — упрекнул Женевьеву Ник и с удовлетворением заметил, что она покраснела. — Симоне понадобится время, чтобы привыкнуть к жизни в Хартмуре, и я надеюсь, что ты будешь ей помогать, а не распространять глупые сплетни.

— Николас! — возмущенно воскликнула Женевьева. — Да я бы ни за что…

— Ну и отлично. — Он поднялся и обошел стол. — Пойдем поищем моего брата.

Женевьева фыркнула и гордо вскинула голову, однако больше ни слова не произнесла о вчерашних событиях.

Нику оставалось только надеяться, что Минерва приедет вовремя и что за это время Хартмур не превратится в дом умалишенных.

* * *

«22 июня 1075 года

Надеюсь, ад окажется не таким ужасным, как его описывают, ведь именно там мне скорее всего предстоит проводить вечность. Я думаю, Арман раскрыл мою тайну, и теперь мне остается лишь молиться о его смерти».

Симона ахнула и прикрыла рот рукой. Слова матери потрясли ее.

— В чем дело, сестра? — Дидье растянулся на кровати рядом с Симоной, которая сидела, скрестив ноги. Он поигрывал белым перышком, а Симона временами зачитывала ему отрывки из дневника Порции. Только так она могла удержать его рядом с собой, чтобы он не мотался по залам и коридорам Хартмура, повергая гостей в смущение. Сейчас Дидье сердито повернулся к сестре: — Почему ты остановилась?

Симона сглотнула и быстро пробежала остаток записи. В тот день рука Порции сильно дрожала. Симона еще не встречала в ее записках такого неровного почерка. Обычно в дневнике описывались повседневные события — часто упоминался Марсель, мелкие достижения детей, городские сплетни. На этот раз Симону поразило, с какой жгучей ненавистью Порция писала о своем муже. Однако в записях не говорилось ни о причинах этой ненависти, ни о сути разоблаченной тайны.

— Сестрица, ты оглохла? — Дидье помахал перышком прямо перед носом Симоны.

Она отмахнулась:

— Прекрати!

— Ты перестала читать.

— Я знаю. — Она быстро свернула листок и положила его на прочитанную стопку. Не могла она вслух прочитать Дидье слова матери, которую он обожал. Вместо этого Симона весело улыбнулась и объяснила: — Глаза устали. Давай лучше посмотрим замок.

— Ты говоришь неправду. Никакие глаза у тебя не устали. К тому же ты сама говорила, что мне нельзя гулять по замку. — Он очень ловко передразнил тон Симоны: — «Носиться и пугать гостей лорда Николаса». Что ты такое прочитала, что мне знать нельзя?

Симона попыталась выдумать правдоподобное объяснение, но в голову приходили такие глупости, что даже маленький мальчик их легко бы разоблачил. Она вздохнула:

— Дидье, взрослые часто говорят — или пишут — вещи, не предназначенные для маленьких детей.

— Какие вещи?

— Взрослые. — Она поднялась с кровати и стала собирать листки дневника в сундук с платьями матери.

— Проклятия? Богохульство? — Дидье сел, его маленькое личико пылало от любопытства. — Расскажи мне!

— Нет.

Симона чувствовала, что у нее подгибаются колени. Она так обрадовалась, когда в уитингтонском трактире обнаружила записи Порции, но Симона и представить себе не могла, что этот дневник приоткроет перед ней особенности долгих супружеских отношений Порции и Армана. Сейчас их дочь испытывала потрясение и даже страх.

Будет ли в дальнейших записях упомянута тайна, которую раскрыл Арман? Да и хочет ли сама Симона ее знать?

Поняв, что сестра не собирается выполнять его требования, Дидье заворчал и снова повалился на спину.

— Ты обращаешься со мной как с ребенком.

— Ты и есть ребенок.

В дверь постучали. Симона подпрыгнула от неожиданности, но, бросив на Дидье предостерегающий взгляд, тут же отозвалась:

— Войдите.

Дверь распахнулась. В проеме с хорошенькой, обитой кожей шкатулкой под мышкой стоял высоченный воин — командир воинского отряда Рэндалл. Он поклонился:

— Мое почтение, миледи. Лорд просит вас спуститься к нему в кабинет.

Симона ощутила приятное волнение. Она уже успела соскучиться. Если они не были, в ссоре, она в присутствии Ника всегда чувствовала себя счастливой.

«Будь осторожна, — шептал ей внутренний голос. — С Шарлем ты тоже чувствовала себя счастливой».

— Спасибо, Рэндалл. — Воин развернулся, он явно спешил, но Симона вдруг поняла, что не знает, куда идти. — Э-э-э… Рэндалл?

— Да, миледи?

— Я не знаю, где находится кабинет. — Она почувствовала, что краснеет. — Не будете ли вы так любезны…

На лице воина мелькнула недовольная мина, но он тут же поклонился:

— Это честь для меня, миледи.

— Подождите минуточку. — Она любезно улыбнулась и подбежала к туалетному столику. Схватила зеркальце, поправила волосы, ущипнула себя за щеки, одернула платье, осмотрела подол…

— Сестрица, — позвал Дидье, — я думаю, добрый сэр Рэндалл спешит.

Симона обернулась и успела заметить на лице воина нетерпеливое выражение.

— Я вас задерживаю, Рэндалл?

— Нет-нет, миледи. Это не важно. — Он переступил с ноги на ногу и бросил взгляд на шкатулку.

Она сделала шаг к гостю.

— Вы были столь любезны, что решили мне помочь, но я не хочу вас задерживать, если ваш господин дал вам какое-нибудь поручение.

— Ничего важного. — Рэндалл откашлялся. — Я должен подготовить своих людей к походу, потом избавиться от этой шкатулки и тогда уж явиться к лорду Николасу. Через час. — Рэндалл моргнул. — Я не думал, что вы не знаете дороги. — И поспешил добавить: — Но это не важно.

— Я вас задерживаю. — Симона улыбнулась и протянула руки к шкатулке: — Разрешите вам помочь.

Рэндалл с выражением муки на лице отодвинул шкатулку подальше.

— Миледи, лорд Николас бросит меня в темницу, если узнает, что вам пришлось делать то, что он поручил мне.

Симона нахмурилась.

— Не говорите глупостей, Рэндалл. Вы любезно согласились помочь мне, кстати, по просьбе лорда Николаса. Вы не виноваты, что у вас не хватило времени. Я отлично справлюсь с… — она указала на шкатулку, — с этим. Лорду Николасу не обязательно знать о нашем уговоре. — Симона обольстительно улыбнулась. — Считайте это платой за вашу услугу.

За спиной у Симоны раздался голос Дидье:

— Плохая мысль, плохая.

Симона не стала обращать внимания на слова брата. Рэндалл явно не знал, что делать.