Прежде чем расстаться... - Мирра Блайт

— Где эта хулиганка сейчас, Айрис?

— Уехала. Вид у нее был совершенно подавленный. Удивительно, что вы ничего не слышали, наверное, из-за шума дождя…

— Соедини меня с ней.

Айрис выпрямилась и поджала губы.

— Надеюсь, вы не собираетесь устраивать бедной девочке разнос?

— Не исключено. Но сначала я хочу убедиться, что с ней все в порядке, — сухо ответил он.

— Но стоит ли ее ругать, если речь идет всего лишь об автомобиле? Очень дорогом и любимом вами, но тем не менее…

— Айрис! — перебил старушку Маркус. — Вы слышали мою просьбу?

— Мистер Макларен…

— Ступайте, я все сделаю сам!

— Сию секунду, только возьмите это! — величественно сказала Айрис, передавая ему раскрытую телефонную книгу. — Должна заметить, что вы ведете себя очень странно в последние дни. Да, очень странно. Поневоле начинаешь думать, что Мэрилин порой бывает права.

И, оставив последнее слово за собой, почтенная дама торжественно выплыла из комнаты.

— Где тебя носило, Трэйси?

— Дженис! — так и опешила та, входя в офис — Что ты делаешь здесь в восемь вечера?

— Схожу с ума, не зная, что с тобой и где ты! — Глаза подруги метали молнии.

— Но почему?

— Я уже думала, что ты при смерти, умираешь от сотрясения мозга или чего-нибудь еще.

Трэйси сняла плащ.

— Откуда ты знаешь про аварию?

— Три раза звонил Маркус, а потом еще несколько раз — его секретарша.

— Но уж ей-то известно, что я в полном порядке, — возразила девушка.

Дженис тяжело вздохнула. Только сейчас она заметила, какой у подруги утомленный вид.

— Как все это случилось?

— Лило как из ведра, я ехала задним ходом и… В общем, совершенно идиотский случай.

— Но он ехал с включенными фарами — я имею в виду шофера Маркуса. Как ты могла не заметить его?

— Можно подумать, ты сидела с ним рядом. Просто… просто я никак не могла сосредоточиться. — Трэйси устало опустилась на стул. — Он очень зол?

— Кто? Маркус? Да нет, скорее озабочен.

— Уж лучше бы рвал и метал, — мрачно вздохнула девушка. — До сих пор не могу поверить, что я разбила его машину.

— Так где ты была? — спросила Дженис.

— Ездила повидаться с братом.

— В такую погоду? С ума сошла!

Трэйси устало пожала плечами.

— Мне нужно было хотя бы немного разрядиться. Знаешь, у Пола скоро свадьба.

— Позвони Маркусу! — настойчиво потребовала Дженис. — После того, что ты сделала с его автомобилем…

— А может, лучше ты?

— Я-то тут при чем? — твердо отказалась та. — Делай, что сказано!

Маркуса не оказалось на месте, но Айрис заверила, что обязательно известит мистера Макларена о звонке мисс Слейтон. Повесив трубку, Трэйси беспомощно посмотрела на подругу.

Та развела руками:

— Домой, ужинать и спать! Ясно? И никаких возражений!

На следующее утро Трэйси занялась ежемесячной сменой экспозиции в демонстрационном зале.

Опустив шторы так, чтобы ее не было видно с тротуара, она взялась за дело. Ей предстояло обустроить прихожую: повесить на стену старое венецианское зеркало, найти место для лакированного французского журнального столика с антикварным телефоном и установить оловянную вазу с цветами.

Но центром композиции должна была стать ширма с нарисованной на ней вешалкой для шляп. При взгляде со стороны рождалась полная иллюзия деревянной стойки с разнообразными головными уборами. Тут были соломенные шляпки с развевающимися ленточками, черные котелки, детские кружевные чепчики, шотландские береты в клетку и даже прусский остроконечный шлем.

В нижней части ширмы была изображена обувь: блестящие сапоги для верховой езды, легкомысленные туфельки на шпильках и домашние тапочки с загнутыми вверх носками — все как настоящее, подойди и потрогай!

Отступив на пару шагов, Трэйси любовалась делом своих рук, когда дверь открылась и вошел Маркус Макларен.

Она с грохотом уронила старинный толстый том, который собиралась водрузить на журнальный столик, и тяжелый фолиант угодил ей по ноге. Трэйси охнула, и они столкнулись лбами, одновременно нагнувшись, чтобы поднять книгу.

— Похоже, ты просто притягиваешь несчастья, дорогая, — сказал Маркус, отбирая у нее том и откладывая его подальше.

Трэйси выпрямилась и машинально оправила блузку и волосы.

Маркус был одет очень официально: темный костюм, белая рубашка и галстук в синий и серый горошек.

— Мне… очень жаль… Я изуродовала твою машину. Сама не знаю, как это получилось, — выдавила она. — Ты, возможно, решил, что я хотела насолить тебе, но это не так. Просто… был сильный дождь. Плохая видимость, капли барабанят по обшивке. В общем, понимаешь…

Он какое-то время ничего не отвечал, пристально разглядывая ее, а потом резко сказал:

— К черту эту машину! Забудь о ней! Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да! Честное слово!

— Не похоже…

— То есть? — растерялась она.

— На тебе лица нет. У тебя такой вид, будто ты неделю болела. Мы можем поговорить в более подходящей обстановке?

— Спасибо за комплимент! — пробурчала Трэйси, возмущенно тряхнув своей рыжей гривой. — Ладно, так и быть, в демонстрационной мне делать больше нечего, и если тебе так хочется, мы можем пройти в кабинет. Впрочем, мне казалось, что все точки над «i» уже расставлены. Или я ошибаюсь?

— Сейчас узнаешь. — На губах его мелькнула безрадостная улыбка. — Ты заставила меня изрядно побеспокоиться, но дело не в этом. Остался еще один вопрос, который нам предстоит решить.

Он помедлил и вынул из внутреннего кармана пиджака… чек.

— Ах вот оно что! Что ж, заходи, пожалуйста, я выпишу тебе расписку. — Трэйси повернулась и первой вошла в кабинет. — Кстати, — сказала она, доставая бухгалтерскую книгу и квитанции из ящика стола, — каждый пенни, который мне удастся сэкономить, будет указан в финансовых документах, так что можешь быть уверен, что я не транжирила твоих денег зря.

— Не сомневаюсь, мисс Слейтон, — кивнул он.

Трэйси вспыхнула и враждебно посмотрела на него.

— По-моему, мы договорились, что именно такого подхода и будем придерживаться. — Она взяла чек, сверилась с бухгалтерской книгой и застыла. — Это, — объявила она, холодно глядя на Маркуса, — вовсе не та сумма, о которой мы договорились!

— Мы ни о чем не договорились. Разве ты забыла? Ты сделала рыцарский — если можно применить это слово по отношению к даме — жест при обсуждении вопроса о гонораре. Но я не принял твои условия, вот и все.