Пушкин, кружка, два ствола - Юлия Стешенко

— А с чего ты взял, что я буду в джинсах?

— Ну как же. Вечерних платьев ты с собой точно не брала, школьные шмотки надевать не захочешь. Значит, остаются джинсы.

— Да ты настоящий детектив.

— Это моя работа, детка.

Галантно распахнув пассажирскую дверцу, Сумароков дождался, пока Дина усядется, и склонился к окошку.

— Готова к погружению в культурную среду?

— Я третью неделю учителем работаю. Я ко всему готова, — мило улыбнулась Дина и расстегнула сумочку, демонстрируя содержимое: зеркало, помада, ключи, выкидной нож и пачка влажных салфеток.

Глава 14 Провинциальная романтика

Глава 14 Провинциальная романтика

Центральное освещение в «Орхидее» было выключено. Горели только светильники над барной стойкой и кокетливо подмигивали гирлянды, погружая зал в пульсирующий вспышками радуги полумрак. Атмосферу порочного эротизма несколько нарушали доносящиеся из кухни ароматы котлет и жареного лука, но публику это нисколько не смущало. За дальним столиком о чем-то беседовали, склонившись друг к другу головами, два потерханных мужичка. У окна щебетала о чем-то стайка девушек, обегая быстрыми взглядами зал. Сидящие напротив парни жизнерадостно улыбались им, но к решительным действиям переходить не спешили. Вечер еще только начинался.

Даже певучий дедок был относительно трезв. Он тихонько сидел за столиком в углу, что-то беззвучно шептал полупустой бутылке «Царской охоты» и светло улыбался.

— Давай вот сюда, тут потише будет, — Сумароков развернул Дину, направляя ее в сторону от колонок. — Ты не передумала насчет виски?

— А это безопасно? Пить местное виски?

— Естественно, нет. Но в этом весь смысл!

— Тогда давай виски.

Сумароков махнул рукой, и из темноты вынырнула уже знакомая Дине официантка.

— «Джек Дэниелс», пожалуйста. Сегодня тетьНина котлеты жарит? Отлично. Тогда нам котлеты, хлебушек, соленых огурчиков и капусты с клюквой.

— Может, салат? — растерялась Дина. — «Цезарь» там или…

— С ума сошла? Этого цезаря свежим еще Брут видел. И мясную нарезку никогда не бери — она тут неделями в холодильнике ждет, пока кто-то закажет. А котлеты тетьНина жарит отличные. И соленья сама делает, попробуй — не пожалеешь.

— Очень познавательно.

— Обращайся, — Сумароков замолчал, устало откинувшись на спинку стула. По его худому лицу, словно взбесившиеся светлячки, прыгали радужные вспышки света. Подошла официантка, выставила на стол бутылку, тарелку с солеными огурцами и два пузатых коньячных бокала. Все так же молча Сумароков свинтил крышку и разлил виски симметричными порциями.

— Ну, за романтику, — он протянул бокал, и Дина легонько ударила стеклом о стекло. Прозрачный холодный звук растаял в грохоте басов, как льдинка в кипятке.

— За романтику.

В аромате виски отчетливо слышалась сивуха, и огурчики оказались очень кстати — острые, хрусткие, с густым ароматом чеснока и укропа. Сумароков тут же разлил по второй, официантка поставила перед Диной тарелку с парой котлет и ломтем черного хлеба.

— Может, нужно было водку брать? Для полной аутентичности?

— Для полной надобен самогон, — логично возразил Сумароков, энергично наваливая себе на тарелку капусту. — Да ты ешь, ешь. Поговорить и потом можно.

Дина хотела спросить, о чем эдаком он собирается говорить, но корочка на котлете ломалась с отчетливым хрустом, как первый осенний ледок, а из разлома на тарелку тек прозрачный масляный сок. Наплевав на правила этикета, Дина тут же подобрала этот сок хлебной корочкой. Сумароков одобрительно подмигнул ей, ни на секунду не прекращая работать ножом и вилкой.

— В «Орхидею» можно ходить только по вторникам, пятницам и субботам. В эти дни готовит тетьНина. В остальные дни на кухне Даша, племянница Камиля. А у Даши руки из задницы.

— Гайд по местным злачным местам?

— Народная мудрость, проверенная практикой. Не пей из копытца, козленочком станешь.

Парни, достигнув, наконец, требуемой концентрации алкоголя в крови, подсели к девушкам. Кокетливый девичий смех взлетал над столом, с легкостью перекрывая хриплые вопли Лепса.

«Ну, хоть какая польза от девочек», — философически рассудила Дина, наматывая на вилку капусту, словно спагетти.

— Слушай, я тут подумал, — склонился к ней через стол Сумароков. — В прихожей всегда висят зеркала. А вампиры в зеркалах не отражаются. Значит, жертва уже на входе должна заметить, что с гостем что-то неладно. Хрущевка не графские хоромы, там коридор в три шага шириной. Мимо зеркала точно пройти придется.

— Во-первых, не вампиры, а упыри, — терпеливо поправила Дина. — А во-вторых, амальгаму сейчас делают на основе алюминия. Поэтому нежить в зеркалах замечательно отражается. Вот если бы в хрущевке висело антикварное зеркало с амальгамой из серебра… Тогда, конечно, Изотова не отразилась бы. Но толку с этого ноль целых ноль десятых. Жертва-то уже под мороком.

— Ну да. Логично, — вздохнул Сумароков. — Попробую на «Авито» антикварное зеркало поискать. Маленькое какое-нибудь, карманное. Ты не знаешь, как можно проверить подделку?

— Сунуть под нос упырю. Если отразился — тебе впаривают позорнейший новодел. Жень, ну почему опять эта вот ерунда?

— Какая?

— Вот эта. Почему мы разговариваем только о работе?

— Потому что это интересно? — предположил Сумароков. — Ладно, не будем о работе. А о чем ты хотела поговорить?

— Например, о тебе. Ты говорил, что учился в области. Почему там не остался?

— Ну почему не остался? Очень даже остался, — криво улыбнулся Сумароков. — На три месяца.

— А потом?

— А потом я арестовал депутата. И меня выперли обратно в деревню… Да шучу я, шучу, — заржал Сумароков, явно наслаждаясь вытянувшейся физиономией Дины. И тут же перестал смеяться. — Бабка у меня заболела. Рак. От операции отказалась. Упиралась, что в больнице ее насмерть зарежут, а дома и стены помогают. Я пытался переубедить, но… — поморщившись, Сумароков махнул рукой. — Сначала я только на выходные домой мотался, а потом понял: нет, не потяну. Надо или бабку бросать, или работу.

— А родители?

— Родители на машине разбились, когда я в пятом классе учился. У меня только тетка двоюродная где-то под Вологдой — понятия не имею, где именно. Сто лет уже не общались. И бабка. Была.

— Извини, — Дина плеснула виски в дурацкие коньячные бокалы. Сумароков оценил результат, долил до ста грамм и выпил содержимое ровно и просто, как воду.

— Я сначала думал, что ненадолго тут. Врачи бабке полгода давали… А она два прожила. За это время