Самая холодная зима - Бриттани Ш. Черри

– Отдельные комнаты, – предложил он.

Почему меня пронзило разочарование?

– Конечно, отдельные комнаты, – повторила я, надеясь, что он не сможет прочитать язык моего тела. – И ты бы хотел, чтобы мы поехали вместе?

– Понял, что так можно сэкономить на бензине. – Он поднял бровь. – Это проблема?

«Да, Майло. Конечно, это проблема. Это совершенно неприемлемо».

Вместо того чтобы сказать это, я запнулась и произнесла:

– Я имею в виду, ну, это часть твоего задания… и я предлагала тебе помочь, так что, думаю, это разумно.

«Нет! Нет, Старлет! Это определённо не имеет смысла».

– Как своего рода экскурсия, – предложила я, пытаясь избавиться от чувства вины, с которым боролась.

Напряжение неумолимо росло. Тем не менее большая часть меня хотела поехать. Я хотела увидеть ледяные пещеры. Я хотела пойти в поход. Я хотела провести выходные с Майло.

Это была самая тревожная правда во всём этом.

– Круто. Через две недели? – спросил он.

– Конечно, – ответила я.

Я сказала это так просто, будто не принимала ужасного решения. И почему Майло вновь и вновь заставлял меня совершать ошибки?

Когда я посмотрела на него, моя грудь слегка сжалась. Я не часто видела Майло таким. Кажется, он… улыбался? И это была настоящая улыбка, даже слегка застенчивая.

Прилив предвкушения, просочившийся сквозь его обычно саркастическое выражение лица, передался и мне. Майло умело дерзил и скрывал за шутками истинные чувства, поэтому поймать эту выскользнувшую улыбку казалось большим успехом. Он тоже нервничал по поводу поездки? Был ли он взволнован? Ощущал ли он тот же трепет, что и я? Насколько опасно нам оставаться вдвоём?

– Я забронирую два номера в отеле, – предложила я.

– Ты уверена, что не хочешь дружеских объятий? – поддразнил меня он.

– Замолчи.

Он фыркнул. Саркастическая, грубая, раздражающая ухмылка, от которой у меня в животе закружились бабочки, пришла на смену робкой улыбке, которой он поделился случайно. Это меня бесило.

«Эх».

Меня бесило это. Я злилась, что мне это нравится.

По правде говоря, мне нравилась каждая улыбка и каждая гримаса, которыми он делился со мной.

– Ты никогда не перестанешь вспоминать ту ночь, когда мы встретились, не так ли?

– Нет, наверное, нет. Мне нравится, как это вгоняет тебя в краску.

– Я тебя ненавижу.

– Хорошо, – сказал он, запихивая учебники в рюкзак. – Это значит, что ты всё ещё умеешь чувствовать.

Я закатила глаза – он повторил мои же слова. Как он вообще мог это запомнить, будучи в полном безумии?

– Как ты объяснишь отцу, что тебя не будет на выходных? – спросила я, вставая и собирая свои вещи.

– Поверь мне. Он не заметит.

Это заставило меня немного загрустить.

Я уже знала, что папа собирается задать мне миллион вопросов о поездке, а я даже не жила под его крышей.

– Хорошего вечера, Майло, – сказала я, направляясь к выходу из библиотеки.

– Каков ответ? – спросил он.

– Ответ на что?

– Твой любимый цветок?

– Это не имеет значения.

– А что, если имеет?

– Майло…

Он подошел ближе, кончики его ботинок задели мои. Зловеще ухмыльнувшись, он наклонился к моему уху. Он двигался медленно, или, возможно, само его существование замедляло время. Его дыхание защекотало мою шею, и он прошептал:

– А что, если бы это имело значение, Учительница?

От его слов, их ритма и тона, у меня по спине пробежали мурашки. Его близость, жар и намерения заставляли сердце биться чаще. Стоило Майло подойти, моё дыхание стало прерывистым.

Я стояла прямо, хотя готова была раствориться в небытии. Мне хотелось вести себя плохо с плохим парнем, который одним своим присутствием перевернул мой мир. Коснувшись языком жаждущих губ, я пробормотала:

– Пионы. Я люблю пионы.

Глава 14

Майло

Последние две недели тянулись с черепашьей скоростью. Я ждал поездки со Старлет, как ребёнок ждёт Рождество. Мне не терпелось вырваться из нынешней реальности и провести выходные в походе.

Когда пришло время, я был совершенно не готов остаться со Старлет наедине. Я не привык к этому чувству – волнению. Я провёл так много времени в апатии, что теперь, со Старлет, мне казалось, что каждая эмоция тревожит душу. Страх. Радость. Счастье. Беспокойство. Я не знал, как с ними справиться. Но они не угасали. К тому же какая-то часть меня не могла перестать думать о грязных возможностях этой поездки. Что, если мы каким-то образом заблудимся в лесу и единственный способ согреться – это прижаться друг к другу нагишом? Что, если она принесёт что-нибудь в мой гостиничный номер и я приглашу её проверить кровать?

Я изо всех сил старался не выдать этих мыслей внешним видом, хотя было трудно не реагировать, когда Старлет подъехала к моему дому на джипе, такая же красивая, как и всегда.

– Думаешь, ты собрала достаточно вещей? – пошутил я.

Было ещё темно. Мы уезжали рано утром в пятницу. Солнце даже не начало вставать, рассвет наступит примерно через час или два. Багажник джипа был полон чемоданов, зимней одежды и туристического снаряжения. Судя по тому, сколько Старлет собрала, казалось, что мы уезжаем на месяц, а не на два дня.

– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, – заявила она.

Затем на долю секунды она остановилась и посмотрела на меня. Это был тот самый взгляд – она смотрела глубже, чем большинство людей, и делала это часто, как будто искала тайны моей души, которыми я никогда не делился с другими.

Губы Старлет растянулись в улыбке.

– Ты жаворонок, – проницательно заявила она.

– Повторяю за тобой, – ответил я.

Волна застенчивости заставила ее отвести взгляд, но нежная улыбка осталась.

– Ну, доброе утро, солнышко.

Её мягкие слова пронзили твёрдую оболочку и коснулись моей души.

– Доброе утро, красавица.

Она слегка вздрогнула.

«Я заставляю тебя нервничать, Старлет?»

Её губы приоткрылись, она поправила волосы и поторопила:

– Пора отправляться в путь.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я вёл машину? – спросил я, хотя в темноте водил хреново. Всё вокруг сливалось воедино, когда мне приходилось ехать ночью.

– Ехать нам примерно шесть часов, – сказала она. – Я поведу первые три часа, а потом ты меня подменишь.

– За музыку отвечает тот, кто не за рулём, – сказал я, садясь на пассажирское сиденье.

– Идёт. Но, пожалуйста, надеюсь, у тебя не дерьмовый музыкальный вкус.

– Теперь, когда я думаю об этом, Учительница, это может или укрепить, или разрушить нашу связь.

– У нас нет связи, – поправила она.

Я ухмыльнулся.

У