Ткань наших душ - К. М. Моронова

Я улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Ты что-то знаешь.

— Как ты можешь быть такой уверенной?

Он крепче прижимает меня к себе, и я не могу не покраснеть. Его грудь теплая, и мои руки инстинктивно обнимают его. Я не могу сказать, флиртует ли он со мной или просто дружелюбный, но не уверена, что это имеет значение.

Лиам пустым взглядом смотрит на нас с другой стороны столовой и встает, возвращаясь к крылу общежития. Когда мои глаза встречаются с глазами Лэнстона, я знаю, что он тоже видел безэмоциональные глаза своего друга. Боль и беспокойство кривят его губы, выдавая секреты, о которых он мне не рассказывал.

Мы проходим через главное фойе и выходим через задний выход во двор. Каменные плиты потускнели от времени. К счастью, здесь сухо, поскольку дождь наконец прекратился сегодня утром. Нам приходится использовать дополнительные коврики для йоги, чтобы не намокнуть. Раскладывать их не вызывает больших неудобств, но забирать их потом — это уже другая история.

Каждый из нас берет по два коврика и находит себе место в конце дворика. Инструктор довольно спокойный. Он знает, что мы все немного не в себе, поэтому его никогда не беспокоит, если мы разговариваем или даже спим во время занятий.

— Суть в том, чтобы найти свой покой, — говорит он каждое утро, как будто мы забудем об этом за ночь.

Если бы я только могла найти покой.

Лэнстон садится на коврик и выпрямляет спину. Я начинаю с того, что тянусь к пальцам ног и наклоняюсь вперед, пока не чувствую давление в бедрах.

— Ты мне скажешь?

Он поднимает бровь, но закрывает глаза, когда солнце греет его великолепные загорелые щеки.

— Скажу тебе что?

У меня челюсть сжимается. Почему он ходит вокруг, избегая этого, как чумы? Могу лишь предположить, что Лиам заставил его поклясться никому не рассказывать. Но они не могут держать меня в неведении.

— Ну… Лиам отказывается говорить об этом. — Я переворачиваюсь на живот. Лэнстон заинтересованно открывает глаза, ожидая, когда я перейду к сути. — Кто такой Кросби?

— Не здесь, Уинн. — Его карие глаза суровы. Я открываю рот, чтобы возразить, но он перебивает меня. — Я сказал, не здесь, — огрызается он, его тон резкий и проницательный.

Сердце беспорядочно колотится в груди, а дыхание перехватывает в горле.

— Почему? Что этот Кросби натворил?

Лоб Лэнстона покрывается потом. Его дискомфорт заразителен.

Я придаю своему лицу суровое выражение и наклоняюсь, чтобы прошептать:

— Я должна знать… Вы, ребята, пугаете меня.

Он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не смотрит в нашу сторону.

— Встретимся в оранжерее после ужина завтра. Мы поговорим об этом тогда… и не говори Лиаму… — Он кажется расстроенным и, посмотрев на меня так, словно я — какая-то трагедия, встает и поднимает свои коврики для йоги.

Я вижу, как Лэнстон подходит к мистеру Бартли, что-то говорит ему и сдает свои коврики, прежде чем вернуться в поместье.

Инструктор поднимает бровь, глядя на меня, как будто я знаю ответы, поэтому я пожимаю плечами и ложусь на свой коврик, пытаясь использовать оставшееся время утреннего занятия.

Я не могу избавиться от мысли, что Кросби — опасный человек, о котором здесь не хотят говорить.

Интересно, знает ли его Елина. Кажется, она точно знает о пропавших людях десятилетней давности.

Одно можно сказать наверняка — сегодня утром я не успокоюсь.

XVIII

Уинн

Меня будит негромкая мелодия будильника Лиама.

Он тихо нажимает на него, прежде чем сесть в постели. Я прищуриваю глаза, чтобы он не заметил, что я не сплю.

Лиам проводит рукой по лицу, выглядя таким уставшим.

У меня есть соблазн спросить, что он делает, но он встает и натягивает толстовку с капюшоном, затем ботинки, прежде чем выйти из комнаты.

Это как моя первая ночь здесь.

Гротескный образ, как он входит в заляпанных грязью и кровью ботинках, всплывает в моем воображении, и по спине пробегает дрожь.

Я не позволю ему снова навредить себе.

Выползаю с кровати и натягиваю толстовку. Нет времени искать теннисные туфли, поэтому я надеваю тапочки.

Дверь немного скрипит, когда открываю ее, чтобы выглянуть наружу.

В холле темно и жутко. Знак «выход» в конце светится зловещим красным светом.

Я тихонько выскальзываю из нашей комнаты и подпираю дверь одним из шлепанцев для душа Лиама, которые нахожу у входа.

В спешке бегу по коридору. Должна признаться, я до сих пор удивляюсь, что нас не запирают в комнатах на ночь.

Я знаю, что Джеймс сказал, что это не психиатрическая больница и что она нетрадиционная, но все же, что это за реабилитационный центр, который позволяет людям делать то, что они хотят, в любое время ночи?

Наверное, тот самый, который позволяет пациентам трахаться в душевых и спа-комнатах.

Поворачивая за угол, я замечаю толстовку Лиама, когда за ним закрывается входная дверь. Он вышел через боковую дверь, вероятно, потому, что у главного входа стоит ночной охранник, хотя я не могу представить, чтобы он мешал кому-то делать то, что им заблагорассудится.

Холодный ночной воздух скользит по моим обнаженным лодыжкам, когда я толкаю дверь. Все во мне говорит, что я должна развернуться и вернуться в постель, но я знаю, что не смогу заснуть, зная, что Лиам может снова нанести себе вред.

Он неторопливо прогуливается по полям и направляется к кленовому лесу за усадьбой. Как только он исчезает из поля зрения, я крадусь за ним по полю. Трава мокрая от сегодняшнего дождя, но по крайней мере больше не моросит.

Свежий воздух обжигает кожу. Листья хрустят под моими ногами.

Я останавливаюсь на опушке леса и оглядываюсь на поместье. Луна выходит из-за темных облаков, освещая здание бледным, переливающимся светом. Красный оттенок виноградных лоз, обвивающих стены, делает его похожим на особняк с привидениями, который спит среди ночи и ждет, пока какой-нибудь дурак забредет внутрь.

Ветка ломается, и моя голова поворачивается обратно к лесу.

Лиам стоит передо мной со скрещенными руками и сонной улыбкой на лице. Его темные волосы взъерошены, несколько прядей красиво спадают на лоб. Темные круги под глазами выдают его беспокойство, и мысль о том, что он так же мучается внутри, как и я, разбивает мое сердце.

— От тебя одни проблемы. Ты это знаешь?

Я извиняюще хмурю брови.

— Ну, я не планировала, что меня поймают.

Он смеется, и меня охватывает чувство спокойствия. Уголок моих губ тянется вверх от его соблазнительного