Диагноз: Раздевайся, Даша! - Харли Напьер

Как тут можно было не краснеть?! Волна жара прокатилась по телу и сконцентрировалась на щеках и кончиках ушей.

– Я просто... не мешаю тебе. Это же в моих интересах, чтобы ты сделал все хорошо, – парировала сдавленно.

Назар негромко рассмеялся. Глубокая хриплая вибрация ударила по натянутым нервам.

– Ты только скажи, – наклонившись ближе и опаляя мое ухо своим дыханием, прошептал Борзов. – И я сделаю тебе... очень хорошо.

Кажется, я забыла как дышать. Он не отстранялся и спину щекотало его кофтой. В легкие пробрался такой приятный и знакомый аромат его парфюма. А дыхание мужчины, теперь обжигало мою шею.

Маленькие волоски встали дыбом. Внизу живота все потягивало. А мне нестерпимо хотелось, чтобы он показал это «очень хорошо». Я так давно не была с ним. Так соскучилась по нему...

– Я... Мы... – облизав вмиг пересохшие губы, попыталась выдать что-то колкое и едкое. Да только это сложно сделать, когда в голове вместо мыслей кисель.

А после я вся сжалась. Так как Назар стал мимолетными поцелуями покрывать мою спину. От самой шеи, ниже к пояснице. Его теплое дыхание обжигало кожу. Оставляя на ней еще пылающие следы. Словно он клеймил меня.

– Да, – прошептал он. – Мне это нравится. Смущенная, возбужденная, Даша, которая растеряла все свои колючки.

Он сделал паузу, его пальцы зарылись в мои волосы немного оттягивая, а Борзов не больно укусил меня в область шеи. По мне будто электрический разряд пропустили. Не в силах совладать с эмоциями, протяжно застонала, откидывая голову назад.

– Знаешь, – произнес он отстраняясь, а голос его упал до низкого шепота, – Как сильно я ее хочу?

Назар дразнил меня. Тон его был уже совершенно не игривым. Он действительно хотел. Глубоко дышал и прикосновения его стали требовательными и очень неприличными.

Мне было нестерпимо приятно. В низу живота словно шаровая молния гуляла. Пульс участился, а грудь приятно заныла. Я тоже очень сильно хотела его. В комнате уже буквально пахло нашим возбуждением.

Но...

Я испугалась. Когда Борзов ласково скользнул рукой мне на грудь, меня подкинуло на месте.

Я же... калека!

Вовсе не та Даша, с которой ему было хорошо.

Что я смогу?!

И от этих мыслей все возбуждение, как рукой сняло. Не помня себя, будто испугавшийся хищника заяц, рванула в сторону. Схватила свою футболку и недовольно выпалила:

– Ты специально меня сюда привез? Чтобы переспать?

Глупость несусветная, но мне нужно было как-то вывернуться из сложившегося положения.

– Ага, – выдал самодовольно Назар, откидываясь на спинку кровати и закидывая руки за голову. На лице его расцвела до безобразия счастливая улыбка. А меня это еще больше разозлило.

– Ты чего лыбишься? Я спать с тобой не буду!

– Ну, во-первых, ты мне это уже говорила, Дашенька, и мы оба помним, как после этого нам было хорошо вместе – ухмыльнулся Борзов. – А во-вторых, ты права. Я специально тебя сюда привез, но не для того, чтобы переспать.

– А зачем? – с чего-то обиделась я на то, что он отрицал свое желание провести со мной ночь.

– Вот за этим, – выразительно посмотрел он на меня.

Я же в непонимании осмотрела себя. Часто вздымающаяся грудь была прикрыта футболкой, на ногах спортивные штаны, ступни босые...

Мамочки...

Я стою! Сама, без чье-либо помощи...

Я настолько была возбуждена и зла, что даже не заметила, как соскочила с кровати и все это время стояла на ногах...

Глава 20

Солнце слепило глаза, а очки я забыла в нашей с Назаром квартире. Крепко держа его под локоть, осторожно ступала по влажному после дождя песку. Утопая в нем своими ступнями.

После моего внезапного и резкого подъема на ноги миновало несколько недель. И это было долгое, тяжелое время. Справиться с трудностями мне помогали не только сила воли, но и тихая, непоколебимая поддержка Борзова.

Он постоянно был рядом и оставался спокойным даже во время моих срывов и истерик.

Каждое утро он терпеливо уговаривал меня выполнять упражнения и массировал не только мою спину, но и ноги. Его нежные прикосновения и суровый голос, творили чудеса лучше всяких лекарств.

Назар больше не смущал меня и держался крайне профессионально, чем очень сильно злил.

Странные мы все же девушки. К нам пристают мы возмущаемся и фыркаем, не трогают, мы вновь недовольны.

Я никак не могла понять, что же действительно испытывает ко мне мужчина. Жалость, чувство вины или все же, что-то более глубокое и трепетное?

Постепенно я начала ходить сама. Не без его помощи, но все же это уже был значительный прогресс.

Мы часами ходили вдоль берега, солнце согревало наши лица, а звук волн был успокаивающей колыбельной для моей души.

Борзов готовил мне еду. Приносил свежие фрукты. А вечерами мы смотрели вместе фильмы. Так уютно и хорошо было рядом с ним.

Его озорная улыбка была маяком надежды в самые темные моменты. И я ужасно боялась, что когда-то это закончится. Мне было все лучше, а у него была работа. Пациенты.

И вот именно сегодня вечером я почувствовала его напряжение. Словно, что-то изменилось. Не было так легко, как обычно. Знакомое тепло его присутствия было похоже на прохладный ветер.

Назар остановился и повернувшись ко мне, произнес с грустью:

– Я должен улететь завтра домой, – сказал он негромко, заботливо убирая мне за ухо прядь выбившихся волос.

Горло мое сковало спазмом, блокируя любую попытку что-то вымолвить. Я чувствовала, как жар опаляет мои щеки.

Вот он этот день...

Ну почему это произошло сейчас?! Когда я снова начинала чувствовать себя живой?

– Я понимаю, что это внезапно. Но я и так оттягивал этот момент. Мне очень жаль, – продолжил он, заметив мое молчание. – Но в больнице во мне нуждаются. И больше тянуть нельзя.

– Да, конечно, – прошептала я сквозь слезы, отводя взгляд. – А как быть мне?

Он глубоко и тяжело вздохнул.

– Ты можешь остаться. По сути, я больше не нужен тебе. Ты уже со всем справляешься сама. Квартира оплачена до конца месяца. И здесь на море тебе будет гораздо лучше.

«Я больше не нужен тебе...»

Его слова были добрыми, предназначались для утешения, но они обожгли мое сердце. Я эгоистично не хотела, чтобы он уезжал. Не хотела здесь оставаться одна.

– Если после решишь вернуться домой, я оплачу