Когда догорает закат - Дана Хадсон

Другая рука Ника нежно поглаживала ее напряженные бедра, и при каждом движении чувства Джоанны взлетали, как на гигантской качели.

Ник тихо прошептал ей на ухо:

— Я сведу тебя с ума, если ты не будешь мне мешать…

Джоанне совершенно не хотелось ему мешать, и она сказала это вслух. И жутко смутилась, не понимая, что это с ней. Она никогда не была такой распущенной. Почти неслышно рассмеявшись, Ник поудобнее устроил ее на кровати. Приоткрыв глаза, она столкнулась с его ненасытным взглядом, в котором горело неистовое желание, но было еще что-то, темное и непонятное, похожее на чувство вины. Но что это было на самом деле, она разобрать не успела, потому что ее ставшие невозможно тяжелыми веки самовольно захлопнулись.

Ник обхватил зубами напрягшийся сосок и осторожно прикусил. У нее вырвался сдавленный стон. Она почувствовала, как изнутри, будто выпущенное на свободу, поднимается ответное желание, с каждым мигом обретающее все большую и большую силу. Ее затрясло и начало кидать то в жар, то в холод. Это случилось так быстро, что Джоанна потеряла над собой контроль.

Она не могла лежать спокойно и принялась извиваться, как гибкая змея, потому что он медленно и сосредоточенно покрывал ласками все ее трепещущее тело. Но вот Джоанна, не в состоянии больше продолжать эротическую игру, обхватила его за плечи и с силой притянула к себе. Ее губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но из них не вылетало ни звука.

Поняв все и без слов, Ник обхватил ее бедра и вошел в нее властно и настойчиво, чуть вскрикнув от удовольствия. От предложенного им дикого ритма у нее безумно застучало сердце — и она раскрыла рот, жадно хватая воздух. Вся ее кожа ощущала восхитительный напор сильного мужского тела, и она вся пылала от неправдоподобной силы охватившего ее желания. И в этот момент наслаждение пронзило ее, заставив вцепиться ему в спину.

Прошло много времени, прежде чем он, успокоившись, лег рядом. Устало дыша, тихо спросил:

— Тебе хорошо?

По ее мнению, все было ясно и без слов, но мужчины порой ведут себя так странно, и она благодарно произнесла:

— Да, очень.

От этих простых слов по его телу прошла странная дрожь, и он обхватил ее с такой силой, будто боялся, что она немедленно исчезнет. Немного опомнившись, пошарил глазами вокруг, заметил на циновках упавшее с кровати покрывало и бережно завернул в него изнемогшую от ласк жену.

— Спи, моя радость!

И, словно дожидаясь его разрешения, она закрыла глаза и тут же провалилась в крепкий сон.

Сон был нежным, почти блаженным. Просыпаться отчаянно не хотелось, но чьи-то теплые губы почти неслышно щекотали сначала веки, потом щеки. Когда они прильнули к ее губам, Джоанна открыла-таки сонные глаза. Перед ней появилось довольное мужское лицо с твердыми, почти чеканными чертами. Ник! Впервые в ней не возникло ни грана смущения, и она открыто ему улыбнулась. Нежно улыбнувшись в ответ, Ник проговорил:

— Вставай, милая! Не хочешь познакомиться с нашей горничной? Ей очень хочется тебя увидеть.

Уже знакомая с любознательностью местных жителей, Джоанна, нисколько не удивляясь, поднялась, привела себя в порядок и вышла на террасу. Там ее дожидалась пухленькая туземка в цветастом саронге. Завидев Джоанну, быстрыми шагами подошла и, протянув руку, представилась с широкой улыбкой:

— Я Мейни! Буду рада вам помочь!

Джоанна пожала ее шершавую крепкую ладонь и улыбнулась в ответ. Ей понравилась непосредственная девушка, хотя та рассматривала ее с излишней, на взгляд европейцев, раскованностью, присущей островным жителям. Сделав какие-то свои выводы, Мейни попрощалась, села на низкий велосипед и, чуть поскрипывая на ходу, покатила на нем в поселок. Супруги понимающе переглянулись. Сегодня Мейни явно будет о чем поболтать с подружками.

Обняв жену за плечи, Ник таинственно заявил:

— У меня для тебя сюрприз! Надеюсь, приятный!

И повел ее по высвеченной полной луной дорожке к океану. Еще в лесу Джоанна почувствовала запах горящего на берегу костра. Едва они ступили на залитый лунным светом одинокий пляж, как она задохнулась от восхищения.

— О, Ник! Это потрясающе! — Она не могла найти слов.

Под сенью растущих у самой воды пальм, куда свет луны попадал, лишь отражаясь от набегающих на берег волн, был накрыт стол для двоих. Белоснежная льняная скатерть, столовое серебро, хрусталь, дорогой фарфор… Посередине стола в плоской хрустальной вазе стояла толстая восковая свеча, а вокруг нее плавали яркие тропические цветы. Яркий свет луны, мягкое мерцание пламени, сверкание хрусталя, тусклый отблеск серебра — все это создавало картину, исполненную изысканного, романтического очарования.

— Откуда такая красивая утварь? — Джоанна не могла отвести взгляд от всей этой красоты.

— Как истинный карибский пират, я добыл все это грабежом… — Ник открыто смеялся над ее сомнениями.

— Тогда тебя поймают и повесят на первой же попавшейся рее…

— Ну, для этого эту самую рею нужно еще разыскать…

Он выдвинул ей банкетку — изящное сооружение на толстой подставке, призванное не проваливаться в мелком белом песке пляжа. Вторая такая же стояла по другую сторону стола.

— О, Ник! К чему такая помпезность? А вдруг мы попортим этот антиквариат? Хозяева тогда головы нам оторвут…

Рассмеявшись, Ник все-таки утешил свою практичную женушку:

— Не беспокойся, это вовсе не антиквариат, а имитация. Весьма тщательная, надо признать. Подобную мебель делают на многих островах архипелага. Видимо, кто-то из владельцев антиквариата, стараясь сохранить подлинники, заказал первую партию, ну а потом предприимчивые туземцы наладили массовое производство. Так что не беспокойся — все это из кладовой нашего бунгало. Здесь часто останавливаются молодожены. И для них есть все, что нужно.

Успокоенная Джоанна затуманенным взором следила, как Ник достает из ведерка со льдом бутылку шампанского. Через секунду та была беззвучно открыта и в хрустальные бокалы полилась игристая струя.

Они сдвинули бокалы и выпили вино, глядя в глаза друг другу. Поставив бокал, Ник поднялся и принялся раскладывать на решетке гриля куски маринованного мяса. Они зашипели, взметнув сноп красноватых искр. Над пляжем поплыл аппетитный запах.

— Проголодалась? — спросил Ник, беря в руки тарелку, чтобы положить Джоанне приготовленное мясо.

Она молча кивнула, и он принялся доставать из сумки-холодильника, стоявшей неподалеку, салаты, тонко нарезанный хлеб и массу приготовленных в белом вине морепродуктов. Вновь наполнил бокалы и поднял свой.

— За что выпьем?

Джоанна растерянно пожала плечами. Ей очень хотелось вспомнить, что же она забыла, но это желание вряд ли могло служить поводом для тоста.

— Может, за нас? — мягко предложил Ник, стараясь разглядеть ее изменчивое лицо в неверном пламени свечи.