Счастье с коготками - Лия Кимова

в напарники этого паникера зачем мне дали, который всего боится? Лучше бы я один вообще пошел. Он даже фамильяра, в клетке запертого испугался… В смысле какого? Обычного. Черный кот, злобный, агрессивный, явно опасный… Чего? Ну да, я ж говорю, черный, шерсть короткая, бубенчик на шее…  Да ладно? Честно, не видел я последние ориентировки, я спал последний раз два дня назад, а вы говорите… да понял, я понял, все сделаем.

– Костян, ну ты и дебил, – произнес парень, после того, как убрал телефон в карман, – с чего ты взял, что это фамильяр? Сразу же видно, что оборотень. К тому же девушка, ее уже больше недели по всему городу разыскивают.

– А чего это я дебил? Как будто ты сразу все понял?

– Мне простительно, я вторые сутки на дежурстве. Естественно, что немного растерялся и поддался твоей панике. Простите великодушно, госпожа, доставим вас в орден в лучшем виде,  а там уж вас родные заберут, – обратился он уже ко мне, старательно растягивая губы в улыбке.

– Точно не фамильяр? – недоверчиво переспросил Костян, по-прежнему глядя на меня с опаской.

– Ты меня лучше не зли. Заткнись и бери белого, если через пятнадцать минут вернемся в орден, старший нас отправит на работу в Заречный район.

– Только не в Заречный! Я мигом.

Парень и впрямь по-быстрому схватил в охапку чучело бедного Иосика, меня аккуратно понес его напарник. Я хотела было возмущенно мяукнуть, чтобы меня уже достали из очертевшей клетки, но сил не осталось даже на это и я снова уснула.

Глава 13.4

Проснулась я от противоречивых ощущений. С одной стороны, мне было некомфортно от того, что на шею давило что-то жесткое и неудобное, да и поверхность, на которой я лежала, особой мягкостью не отличалась. Но в то же время, тело словно освободилось от оцепенения, и я чувствовала легкость и свободу.

Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в каком-то полутемном кабинете, заставленном громоздкими шкафами с огромным количеством папок и книг. У дальней стены за старомодным столом сидел мужчина в черном сюртуке и что-то сосредоточенно писал при свете зеленой настольной лампы. Видимо, почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и устало потер переносицу.

– Алена Игоревна, как вы себя чувствуете? – спросил он, всем видом показывая, насколько ему не интересна данная информация.

– Ну, нормально вроде, – тихо произнесла я и только тут поняла, что я не только освободилась из клетки, но и нахожусь в своем человеческом обличии.

– Вот и прекрасно, – равнодушно отозвался мужчина, – потерпите еще пять минут, я закончу отчет и допрошу вас.

– Хорошо, – пискнула я.

Мужчина тут же продолжил свое занятие, а я приподнялась и села поудобнее. Оказывается, все это время я полулежала на кожаном широком кресле, опираясь шеей на подлокотник. Сверху я была укрыта толстым шерстяным пледом, казавшимся таким же старым и пыльным, как книги в шкафах. Я подумала, что этому кабинету явно не помешает влажная уборка, и звонко чихнула.

Мужчина укоризненно взглянул на меня, потом тяжело вздохнул и отложил в сторону ручку. Я с удивлением отметила, что в наши дни кто-то до сих пор предпочитает делать записи вручную, хотя на ноутбуке было бы гораздо удобнее и быстрее работать.

– Прошу прощения за неудобства, в этом здании техника быстро выходит из строя, – словно отвечая на мысли произнес мужчина, – так что, если вы хотели куда-то позвонить, то придется подождать. Впрочем, насколько я знаю, ваш знакомый уже едет сюда, так что не думаю, что это большая проблема.

– Мой знакомый? Макс Горин?

– Нет, Иван Сергеевич Талипов, ваш начальник, по его словам. Вы его, действительно, знаете?

– А, да, конечно, – с облегчением улыбнулась я, но в тоже время почувствовала легкую незаметную нотку разочарования.

 

– Ну и отлично, это он и дал нам наводку на квартиру госпожи Синициной, да и вообще очень помог с ее поимкой.

– А вы кто? – решилась, наконец, спросить я.

– Старший дознаватель районного отделения ордена инквизиции Роман Игнатьевич Долин.

– Приятно познакомиться, мое имя, вы, похоже, уже знаете. Спасибо, что освободили. Спрашивайте все, что хотели, хотя вряд ли я смогу вам сильно помочь.

– Посмотрим. Итак, Алена Игоревна, как долго вы пробыли в квартире госпожи Синициной и каким именно действиям подвергались с ее стороны?

– Сложно сказать, счет времени я быстро потеряла, по моим ощущениям около месяца. Насчет воздействия тоже ничего определенного сказать не могу, но какие-то препараты, препятствующие обороту, она мне точно в воду подсыпала.

– Да, мы уже взяли вашу кровь на анализ, результаты сообщим вам, как будут готовы. А пока настоятельно рекомендую обратиться в специализированную клинику, чтобы пройти более тщательное обследование.

– А… хорошо, я обязательно…

– Вернемся к госпоже Синициной, – прервал меня Роман Игнатьевич, – можете рассказать, какие посетители к ней приходили? Можете хотя бы приблизительно их описать? Может быть вы слышали какие-то разговоры?

– Да я ее саму-то видела раза два, – растерянно ответила я, – какие уж посетители.

– Что совсем никого не можете вспомнить? – строго переспросил он, и у меня вдруг перехватило дыхание.

– Нет… извините, я была в таком состоянии, что практически не просыпалась, и никого не видела и не слышала, – после долгой паузы произнесла я, опустив глаза.

Почему-то мне не хотелось рассказывать о Филиппе. Он, конечно, тот еще мерзавец, но я испугалась, что если расскажу о его связях с Варварой, то это навредит и Максу. Вдруг я и правда была под воздействием странных препаратов, и мне мог привидеться их разговор. Ну а даже если он на самом деле приходил, я же могла проспать и не услышать. Расскажу потом Максу, пусть он сам решает, что делать с этой информацией. А этому дознавателю я если что могу соврать, что потом вспомнила про Филиппа.

Роман Игнатьевич снова проницательно посмотрел на меня, и у меня опять возникло неприятное чувство, что он читает мои мысли. Впрочем, он не стал пытать меня дальше, черканул еще