Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

Реджес на это ничего не ответил, только поднялся со стула и в своей приказной манере произнес:

— Идем.

— К-куда?

— На дополнительные занятия, о которых ты так просила, и прекращай кривляться.

— Я не кривляюсь! — бросила на него злой взгляд, когда он остановился рядом. — У меня что-то… Неважно, сейчас!

Я со всего маху ударилась спиной о мягкую спинку стула, желая раздавить неугомонную гадость, и… взвизгнула! Потому что это что-то смачно меня цапнуло.

— Ай-яй-яй! — вскочила я на ноги. — Реджи! Вынь! Вынь его!

— Что? — опешил тот, когда я скинула пиджак.

Из кармана что-то со звоном выпало, но я не обратила на это никакого внимания, принявшись расстегивать пуговицы своей рубашки.

— Вынь немедленно!

— Флоренс, ты…

Я снова ахнула, когда эта тварь перебежала и опять меня укусила. И было так больно! Что невольно подалась вперед, прямо в объятия рядом стоящего декана, который поймал меня за плечи. Его округленный взгляд метнулся туда, где я успела расстегнуть пуговицы, однако Реджес быстро взял себя в руки: тряхнул головой и посмотрел мне в лицо, а я слезно прошептала:

— Реджи-и-и, я больше не вытерплю…

И опять принялась расстегивать пуговицы на рубахе.

— Флоренс, подожди. Я… — сипло вымолвил декан, пытаясь остановить мои непослушные от паники пальцы, но я оттолкнула его руки и с жаром прошипела:

— Не могу я ждать! Он… Он!

С шумом втянула воздух, когда жук опять перебежал и взвизгнула:

— Кусается!

Лицо декана вытянулось.

— Кто кусается?

— Жук!

— Жук?

— Жук! Реджи! — сорвался мой голос. — Помоги мне!

Гамма эмоций промелькнула на лице декана, прежде чем он тряхнул головой и коротко спросил:

— Где?

— На спине, — прохныкала я. — Мне так больно. Реджи, вдруг он ядовитый! Я не хочу умирать!

Недолго думая, декан развернул меня к себе спиной.

— Не умрешь, — обнадежил он, быстро вытаскивая мою рубаху из пояса юбки. — Не вижу. Где он?

— Справа! Нет, слева! Выше, Реджи, выше! Белладонна! — взвизгнула я, когда жук перебежал мне на плечо. — Он убегает!

Вдруг декан грозно зарычал. Схватив рубаху на моей груди, он резко рванул ее, отчего по полу застучали пуговицы, и сдернул, оголив мою спину. От болезненных укусов я даже не подумала взмутиться, оставшись стоять в одном нижнем белье, только зажмурилась, а потом моей кожи коснулись теплые пальцы, декан прокричал торжественное:

— Ага!

А дверь в кабинет открылась и мужской голос произнес:

— Профессор Флэмвель…

Мы вдвоем: я по пояс раздетая и декан с жуком в руке обернулись, обнаружив в дверном проеме профессора Люмуса, чье лицо при виде меня забавно вытянулось, потеряв наледь неприступности, которой декан факультета Целительства обычно славился.

На мгновение повисло молчание. Сокрушительное. Только, пожалуй, панцирь несчастного жука в этот момент хрустнул в пальцах превратившегося в каменное изваяние декана.

— Прошу прощение, — первым пришел в себя стремительно краснеющий профессор Люмус и, шаркнув обратно в коридор, захлопнул дверь.

Мы с деканом переглянулись и одновременно отвернулись. Я схватилась за рубашку, возвращая ее на плечи, а жук хрустнул еще раз.

— Я… Я разберусь, — слегка осипшим голосом произнес декан и стремительным шагом направился к выходу.

В ответ я только шмыгнула носом и, чувствуя невероятный стыд, дрожащими пальцами попыталась застегнуть уцелевшие пуговицы, которых осталось целых, ифритова мать, пять штук! Я чуть не заплакала, когда поняла, что прикрыть стратегически важные места не получится. А когда дверь захлопнулась, не выдержала — громко зарычав, запрыгала на месте, яростно молотя кулаками воздух. Если бы меня кто-то сейчас увидел — точно бы подумал, что сошла с ума, но накал моих эмоций требовал выхода, и если не взорвалась бы сейчас, пока меня никто не видит, то взорвалась бы потом. А так вместо того, чтобы выскочить в коридор, схватить за грудки профессора Люмуса и заорать ему в лицо, чтобы он немедленно стер себе память и молчал в тряпочку, я всего лишь запрокинула лицо к потолку и выдохнула:

— Белладонна… За что мне это?

После чего таки рванула к двери и приложилась к ней ухом.

Нет, я, конечно, доверяла Реджесу, и раз он сказал, что разберется, то, значит, разберется. Но мне стало безумно любопытно, как можно оправдать то, что его застукали в кабинете наедине с полураздетой ученицей. Однако к моему разочарованию, ничего услышать не удалось. Чары тому виной или другие обстоятельства, но я не уловила ни звука, и чуть не получила по лбу дверью, когда та открылась и в кабинет вернулся Реджес.

Я резко подалась назад и, хоть голову спасти удалось, но увернуться полностью — нет. Дверь настигла меня, и, потеряв равновесие, я начала заваливаться назад, но тут горячая ладонь стиснула мое запястье. Я зависла в нелепой позе над полом, а декан грозно чала:

— Флоренс, ты… — и запнулся, когда его взгляд опустился мне на грудь.

Мои побледневшие от страха щеки вновь вспыхнули.

— Не смотри! — завизжала я, прикрываясь свободной рукой.

Лицо декана вытянулось, пальцы на моем запястье разжались, и я таки шлепнулась на пол, где тут же села, кутаясь в рубашку. И поплотнее-поплотнее!

— Я… я не смотрел, — выдавил Реджес.

— Смотрел!

— Не смотрел!

— Смотрел-смотрел-смотрел! И сейчас смотришь! — гневно указала на него пальцем. — Извращенец!

— Я не… — покраснел тот и только сейчас сообразил отвернуться. — Я не извращенец!

— А кто же еще? Не я же порвала мою рубашку!

— Ты сама умоляла тебе помочь!

— Вот именно! Помочь! А не раздевать. Моя бедная рубашечка, мои пуговички… — прохныкала я, толкая носком ботинка одну из отлетевших пуговиц.

— Как еще я должен был поступить? Ты сама говорила: вдруг жук ядовитый! — заметил он и резко замолчал, а потом мы хором воскликнули:

— Жук!

Я вскочила на ноги, а Реджес разжал левую ладонь, где были останки жука. Вот это зрелище!

— И… — поморщилась я, после чего с укором продолжила: — Как мы теперь поймем, ядовитый он или нет? Ты же его раздавил.

Раздавил, конечно, слабо сказано. Он его размазал! Превратил в месиво из внутренностей и панциря. Даже непонятно, кто меня кусал.

— Ну, — откашлявшись, начал декан. — Ты же еще живая.

Я медленно подняла на него взгляд.

— В сознании, — внимательно оглядел он мое лицо. — Бледности не наблюдаю.

— Ты самый лучший декан на свете…

— Язвишь, как обычно.

— Флэмвель! — воскликнула я. — Я серьезно!

— Серьезно? Я самый лучший декан на свете?

— Нет! Серьезно, что этот жук… — начала я и осеклась, разглядев улыбку на губах Реджеса. — Да, ты издеваешься!

Он усмехнулся и махнул рукой, стряхивая останки жука, после чего вытер ладонь о штанину. Мужчины…

— Успокойся, — произнес Реджес. — Жук неядовитый.

— Откуда такая