Десять сладких желаний - Кара Колтер

Молодая женщина снова услышала голос, который звучал, когда она стояла на утесе: «Софи, ведь я знаю, какая ты на самом деле».

Он не принадлежал ни Брэнду, ни папе, ни маме, ни матери Брэнда.

То был голос ее души. И он точно знал, какова Софи на самом деле и что она должна делать.

Брэнд ужасно устал и был огорчен. В ходе спасательной операции два заложника погибли.

Поднимаясь по лестнице к своей квартире, он замер. Его жилище было освещено. Неужели он так торопился, что забыл выключить свет? Возможно, но маловероятно.

Подойдя ближе, он услышал музыку.

У него зашевелились волосы на затылке. Однако он быстро успокоился. Вряд ли это какой-то злодей. Сомнительно, что его узнали по снимкам, сделанным во время операции в отеле снующими повсюду фоторепортерами, и убийца ждет, включив свет и наслаждаясь музыкой.

И все же он поднялся по ступеням осторожно и стал искать ключ за верхним наличником двери. Ключа не оказалось. Дверь была приоткрыта. Встав сбоку, Брэнд вытянул голову и заглянул внутрь.

Вся его маленькая квартирка, за исключением ванной комнаты, отлично просматривалась. Прямо у двери стоял чемодан.

Затем он увидел на кухне Софи Хольцхайм.

Софи великолепно выглядела в белой блузке, облегающих джинсах и сандалиях. Похоже, она подстригла волосы: не коротко, но стильно. Они были глянцевыми и ухоженными, зовущими к прикосновениям. Он начал изнывать от желания только от одного вида Софи.

До него доносился запах шоколадного печенья.

Никогда еще Брэнд не был так счастлив от встречи. Как будто внутри у него была коробочка, ждущая срока, и теперь она стремительно открылась. Из этой коробочки выплыло солнце. Казалось, вся жизнь Брэнда осветилась. Та часть его души, которую он старался сохранять ледяной ради своего блага и блага Софи, таяла, как лед весной на пруду Гловер.

Брэнд вошел в квартиру. Софи повернулась и посмотрела на него.

Она сделала макияж, отчего ее скулы стали высокими, губы чувственными, а глаза потрясающими.

Неужели он так хорошо ее разглядел, потому что она находится на его территории, а не в знакомой обстановке Шугар-Мейпл-Гроув?

Или потому, что Софи превратилась в женщину, которую Брэнд провожал взглядом в тот вечер, когда они расстались? Софи была абсолютно уверена в себе и наслаждалась своим самообладанием.

Ее улыбка могла затмить солнце.

— Какого черта? — грубо заговорил он и скрестил руки на груди.

— Привет, Брэнд. Я тоже рада тебя видеть.

Брэнд нахмурился:

— Как ты сюда вошла?

— Твой отец сказал, что, скорее всего, ты оставляешь ключ над дверью.

— Мой отец знает, что ты здесь?

— Он считает меня лучшим из того, что когда-либо случалось в твоей жизни.

«Дело не в этом, — задумался Брэнд. — Конечно, она лучшее, что может со мной случиться. Но я-то далеко не лучшее, что было в ее жизни. Неужели она не прочитала письма? Или не получила их?»

— Это Калифорния, а не Шугар-Мейпл-Гроув, — бросил он, переводя разговор на другую тему. — Ты не можешь находиться здесь с незапертой дверью и заниматься выпечкой.

Софи не сдержалась:

— Стоп! Хватит. Если мне понадобится защитник, я куплю ротвейлера.

— В Шугар-Мейпл-Гроув защитник тебе не нужен. Там ты и должна находиться.

— Не тебе решать, где я должна находиться.

— Ты быстро разобралась, что где лежит в моей кухне?

— Если я задержусь здесь, думаю, кое-что придется изменить. Да, обязательно куплю тебе противень для выпечки. Что это за кухня, на которой нет противня для выпечки?

— Это называется холостяцкая берлога. И что ты имеешь в виду, говоря, что задержишься здесь? В моем доме? Нет, ты не задержишься.

— Задержусь. До тех пор, пока ты не образумишься.

— Софи, это ты поступила неразумно, явившись сюда. Да еще решила, что останешься.

— Ох, мне надоело быть благоразумной. Я поняла, что, стремясь к безопасности, я совершаю ужасную ошибку. Деградация — опасная штука.

Брэнд сомневался, что Софи деградирует. Об обратном красноречиво свидетельствовали уверенный изгиб ее губ, манера держаться, игривый и поразительно властный взгляд.

— Ты здесь не останешься, — отрезал он.

— Ты выглядишь измотанным, — спокойно заметила Софи. — Поешь печенья, прямо из духовки. По рецепту твоей мамы.

Брэнд понимал, что самое разумное — попятиться к двери и умчаться отсюда со всех ног. Но он оказался во власти могучего чувства и не мог побороть его.

Он прошел в квартиру и неохотно присел у кухонного стола. От Софи исходил аромат: чистый и пикантный, свежий и многообещающий. Предвещающий передышку после трудной командировки.

— Попробуй печенье, — уговаривала она.

Солдат Шеридан не должен был прикасаться к этому печенью, однако Брэнд колебался недолго. Взяв одно печенье, он откусил кусочек и блаженно закрыл глаза.

— Хочешь молочка?

— У меня нет молока, — проворчал он.

Наверное, это сон… Когда ему стало так ненавистно одиночество? Необходимо прогнать Софи. Пусть придет в себя. Надо заставить ее убраться из этого дома.

Брэнд открыл глаза и обнаружил перед собой стакан молока.

«Не пей! — приказал он себе. — Должно быть, оно похоже на волшебный нектар. Как только выпьешь — пропадешь».

Брэнд отпил глоток.

И пропал. Восемь лет он провел в одиночестве и только сейчас почувствовал, что вернулся домой.

Выпечка, молоко, глядящая на него Софи, усталость, люди, которых ему не удалось спасти…

Опустив голову на руки, Брэнд глубоко и прерывисто вздохнул.

Она прикоснулась к его плечу.

— Все хорошо, — тихо сказала Софи. — Ты меня защитишь.

— Ты даже не представляешь, о чем говоришь! — рявкнул он. — Я выводил из отеля четырнадцать заложников. Из них выжили только двенадцать.

Софи встала позади него, обняла его за шею.

— Ой, Брэнд, — прошептала она.

И все. Но этого оказалось достаточно. Почему его измученной душе стало легче? Брэнд решил, что не отпустит Софи, даже если должен так поступить.

— Я мог погибнуть, — сказал он. — Какую жизнь я могу предложить тебе? Ты скоро уедешь.

— Нет.

— Да.

— Нет, — даже решительнее, чем его «да», произнесла Софи.

— Ты не можешь остаться без моего приглашения.

— Тогда вышвырни меня отсюда.

Брэнд попытался схватиться за соломинку.