Поцелуй на берегу - Кристин Лестер

— Николь, что вы говорите?.. Зачем так жестоко?!

Она и сама не знала зачем. Но остановиться уже не могла.

— А зачем вам так много? У вас же есть деньги. Во всех странах мира.

— Так уж и во всех!

— Во всяком случае, Ирландию вы не обделили своим вниманием: особенно тот банк, где хранил свои деньги Патрик. Осталось совсем чуть-чуть, правда?

Берт побледнел и опустил глаза.

— И что вы теперь намерены делать?

— Ничего. Я не собираюсь заявлять в полицию, что вы аферист и охотитесь за золотом моих предков, если вы этого боитесь.

Лили громко ахнула, прижав руки к щекам, совсем как Сандра, когда изображала Мерилин Монро.

— Берт, давайте обсудим все, что у вас ко мне было, и… все. Я не хочу вас видеть. Зачем вы пришли? Чтобы напомнить о предложении руки и сердца?

— Да. Нет… — Он покосился на Лили. — Я просто… хотел предостеречь вас. Люк тоже охотится за вашими деньгами.

— Хм! — усмехнулась Николь. — Не исключено. Но я больше ничего не хочу слышать о нем.

— Почему?

— Люк? — оживилась Лили. — Твоего возлюбленного тоже зовут Люк? — Вдруг лицо ее изменилось. — Или…

— Да, это он, — отрезала Николь. — Ты довольна?

Лили покачала головой:

— Ой мамочки!..

— Все, оставь меня в покое с этой темой. Итак, Берт, я слушаю вас.

— Он аферист! Да, согласен, я тоже был нечестен с вами, но… Он обманет вас, помяните мое слово!

— Вам-то что за дело до моих отношений с Люком? — грубо спросила Николь. — Неужели вас волнует моя судьба?

— Нет.

— Неужели вы и правда женились бы на мне ради наследства?

Берт молчал. Лили дышала громко и тяжело.

— Нет, конечно, не женился бы. Я бы как-нибудь выкрутился… Николь, на самом деле я пришел сказать вам спасибо.

— За что?

— Бог свел меня с вами, чтобы я узнал Лили… — Берт встал со стула. — И если она сможет меня простить… Я пойду, извините.

Он поцеловал руку Лили и удалился. Обе девушки ошеломленно смотрели ему вслед.

Люк позвонил вечером и застал в скверике, где Николь уже пятый час бессмысленно сидела, наблюдая сначала за детьми, потом — за прохожими и за тем, как воробьи поедают накрошенный кем-то хлеб.

Увидев его имя на дисплее, Николь долго думала, стоит ли отвечать на звонок, но все-таки не выдержала.

— Алло. — Голос ее был глухой и мертвый.

— Солнышко мое, девочка моя, что с твоим голосом? Неужели я тебя разбудил? Но, по-моему, еще не ночь.

— Что ты хотел сказать?

— Николь, я, может, не вовремя? Что-то случилось?

— Я спрашиваю — что ты хотел сказать? — Она говорила спокойно и сухо, как в то утро после первой ночи, когда Люк все время молчал.

— Только то, что я свободен. И сегодня же возвращаюсь к тебе.

— Меня не будет в городе, — сказала она первое, что пришло в голову.

— Как?! Николь, в чем дело? Куда ты уезжаешь? Что случилось? Ты обиделась на меня?

Она молчала.

— Николь! — Чувствовалось, что Люк запаниковал. И ужаснее всего было то, что он был далеко. — Не молчи! Я сейчас… О господи, я даже не сразу доберусь до тебя!.. Скажи мне, где ты!

Она продолжала молчать.

— Николь, милая, хорошая моя! Что у тебя стряслось?! Чем тебе помочь?!

— А почему ты так рано возвращаешься от своей невесты? Вы уже все решили?

— Да, мы все решили. Гораздо быстрее, чем я думал. И теперь мне надо серьезно поговорить с тобой.

— Не сомневаюсь, что тебе надо. Но только вот мне не надо, Люк.

— Что?.. Почему?..

— Мне больше ничего от тебя не надо, Люк.

— Николь! Не понимаю…

— Всего хорошего. — Она нажала на кнопку отбоя.

Тут же телефон взорвался новой трелью, потом еще, но Николь не собиралась отвечать. Как хорошо: Люк не сможет ее найти, потому что он далеко.

Как это ужасно! Он не сможет ее найти, потому что он далеко!!! Она невидящее смотрела прямо перед собой и желала только одного: чтобы сейчас что-то случилось. Война, ураган, столкновение с метеоритом… Чтобы свет потух и стало темно. Чтобы везде стало темно-темно, как у нее на душе.