В плену безумия - Катерина Пелевина

— Подойди сюда… — хрипло просит, вынуждая моё сердце заколотиться быстрее.

— Нет. Я боюсь тебя…

— Да ладно? Я не трону… Иди… — зовёт меня, и тогда я аккуратно подползаю к нему, глядя в его глаза, а он тянется лицом к моему уху.

— Я… Хочу… Ссать… Сводишь меня в туалет? — спрашивает с тупой ядовитой усмешкой.

— Ты нарочно, да?

— Нет. Я реально хочу ссать… Мне чё в штаны ходить? Твой пацан этого не переживёт…

— Адам, блин…

— Развяжи меня, детка… Давай…

— Если я развяжу… Ты обещаешь, что… Не тронешь меня и не уйдёшь? Что мы поговорим…

— Ну давай поговорим… Давай…

— Адам, обещай! — выпаливаю я отчаянии.

— Как будто для меня это жалкое слово что-то должно значить, малышка. Но да… Обещаю…

Я не знаю, почему доверяю ему. Не знаю, почему развязываю… Руки для начала. А для этого, конечно, нужно слишком близко к нему находиться… И он не упускает возможности издеваться… То на волосы подует, то плечом заденет нарочно… А как только высвобождает руки, тут же дёргает меня на себя, заставляя рухнуть ему на колени. Я вцепляюсь в него обеими руками.

— Ты обещал!

— Теперь у меня болит задница, дорогуша…

— У меня тоже! Один-один, блин! — психованно отвечаю, а он истерично ржёт, когда я дёргаюсь из его рук. — Где туалет ты знаешь… А после… Я жду тебя на кухне… Надеюсь, ясно изъяснилась?! — встаю, отряхиваюсь, словно от пыли, и иду туда, наблюдая со стороны, как он реально идёт в сторону ванной… Ладно, хотя бы не обманул. Но нам надо поговорить… Надо.

Иначе всё это закончится плохо…

Всё уже и так хуже некуда… Я просто не знаю, во что я ввязалась. И мне по-настоящему страшно…

Глава 31

Адам (альтер эго Глеба)

Твою ж мать… Ну и стерва. У меня до сих пор отходняки и всего шатает.

Пиздец, конечно. Сам удивлен, что ещё её не прибил за такое…

Вытворяет чё хочет, блин…

Я даже ссу кое-как, потому что ноги не держат. И вообще всего колотит после этого говна редкостного. Зачем вообще эту херню прописывать?! Я, конечно, всё понимаю, но этого не понимаю… От слова совсем…

— Это ты её избаловал, ты! — смотрю в зеркало и рычу.

— С кем ты там ругаешься?! — орёт она с кухни, пока я ржу… Дожил, блин… Срусь с самим собой через зеркало. Круто, ничего не скажешь…

Стряхнув башкой и мокрыми руками, выхожу оттуда, весь на нервозе, и меня ведёт в сторону, но кудряшка, ясен пень, тут же бросается спасать своего ёбыря, подставив ему руку помощи, чтобы он, бедняжка, не ударился, пока я управляю его обмякшим телом.

— Это ты виновата… — ворчу на неё, облокачиваясь.

— Замолчи уже, Адам, а… И без тебя тошно… Садись, — помогает мне плюхнуться на стул. А сама садится рядом. — Я не знаю, что делать. Но прошу тебя о помощи…

— Меня? О помощи? Ты, верно, что-то перепутала… Часики тикают, а вы со своим блаженным до сих пор не нашли мои бабки…

Она тут же хмурится и смотрит на меня волком. Ну и глаза у неё, конечно. Весь спектр эмоций выдают. Когда ебётся она одними ими кончает, клянусь. Там сразу зрачки на половину радужки. Не видно больше ничего… Только их темноту. Бескрайнюю и величественную.

— Тебя вообще что-нибудь кроме денег интересует?

— Нет. И тебя, кстати, тоже!

— Что?! Не правда!

— Правда, конечно. Перевезла сюда свой вареник, блин. Довольная, сытая, отъёбанная. Заняла половину дома!

Она тут же срывается с места и смачно заряжает мне по башке.

— Ай, блядь!

— Ещё хочешь?! — выдаёт озлобленно, и я тут же обхватываю её запястья, прорычав прямо в лицо.

— Ты не охуела ли?!

И сталкиваюсь с таким сопротивлением, что аж сам теряюсь, нахрен.

— Я тебя не боюсь! Ты меня не тронешь!

Вот это, блядь, уверенность. Так и хочется засунуть ей куда поглубже и показать на что я способен в реальном гневе. Только уверен, что она и пяти процентов не выдержит. Съебётся в ужасе, поджав хвост.

— Ах вот как… Проверим?!

Её лицо нервно искривляется, и она смотрит в мои глаза, словно ищет там ответы на свои ебучие вопросы. Но их там нет, увы. Может не стараться. Она до них просто не доберётся, как бы ни старалась.

— Села быстро и жопу прижми, не рыпайся и не кидайся на меня, иначе…

— Адам… — вздыхает она, пока я стискиваю челюсть. — Возьми… Поешь… — протягивает тарелку с едой и стакан. — Ты уже давно не ел…

Задобрить пытается, аж смешно… Хотя едой пахнет и желудок сводит болезненным спазмом. Я реально не знаю, когда он жрал… Но я точно нет.

— А вот не надо пытаться залепить мне глаза этой мишурой, окей?

— Я вовсе не пытаюсь… Я хочу с тобой обсудить…

— Конкретно что? Нашу еблю? Давай, я не против…

— Как же ты бесишь… — взрывается она и резко встаёт из-за стола. Отчего я ударяю кулаком по нему.

— Сядь… — огрызаюсь злобно. — Ладно…

— Что ладно?

— Давай поговорим, что же ещё, Алёна?!

— Давай… — она медленно опускается обратно… И смотрит на меня своими огромными. Да что, блядь, с ней не так, а?! Почему она так смотрит, и почему меня эти блядские глаза так тянут?!

— Ты говорить будешь или как?

— Буду… Я… Я хочу нормально с тобой общаться…

— Общаться… — усмехаюсь я. — Ты пару часов назад мне в жопу транк воткнула, о каком общении может идти речь, а?!

— Ну, извини! — выпаливает она. — Ты хотел снова уйти и я… Просто испугалась!

— Испугалась или заревновала? Это разные вещи, сука!

— Какая разница?! Вот какая?! Я с Глебом, и ты это знаешь! — выдаёт, добивая, и мне хочется её придушить прямо сейчас… И скинуть вниз с балкона, блядь.

— Ещё раз скажешь мне подобное, кудряшка, и я клянусь…

— Адам… Мне нравится с тобой общаться… Правда… И… Я не верю, что ты плохой человек.

Общаться ей нравится… В жопу ей нравится, и не раз. А не общаться… Стерва.

Молча начинаю есть, пока она сидит и смотрит на меня.

— Деньги мы не нашли, но… Я думаю, что ещё где-нибудь можно поискать… Возможно у вас есть какое-то место… Ну типа тайник какой-то… Может…

Я тут же мысленно бью себя по башке, потому что